Аннотация
Шрифт:
Он принес меня в спальню. Она тоже показалась знакомой, но воспоминания ускользали, я уже не понимала, что делаю здесь. Мне ведь нужно куда-то. Куда?
Зверь снова телепортировал, но я осталась в комнате. Подлетела к телу, которое он так бережно уложил на кровать, всмотрелась в лицо и не узнала. Кто эта девушка? Что я вообще забыла рядом с ней? Пора уходить. Пора проститься с этим миром. Меня ждут. Где-то кто-то обязательно меня ждет.
И тут что-то случилось.
Кто-то очень резко, больно схватил меня и впихнул обратно в ту девушку.
Закричала и рывком села на постели. Секунду невидящими глазами смотрела в пустоту,
Оглядела себя - вся в засохшей крови, одежда висит рваными тряпками. Но ни ран ни боли. Ничего. Все зажило.
Во рту было противно - горько, ржаво. От тела исходил ужасный запах - пыток и смерти. Не в силах больше терпеть все это, я отправилась в ванную. Там долго, очень долго купалась, терлась до красноты и жжения. А после, закутав волосы полотенцем - соорудила на голове тюрбан, завернулась в теплый, белоснежный халат Мастера. Другого под рукой не оказалось. Халат волочился по полу, рукавами можно было обмотаться три раза, но это не делало его менее уютным. Вышла из ванной, рывком сбросила с постели испорченный кровью плед, устроилась на чистых простынях. И только тогда мысленно обратилась к Мастеру.
"Где ты?"
Ответом была тишина, но я знала, что он меня услышал. Спустя пару секунд Мастер шагнул из портала.
Кинулась к нему на шею, обняла крепко, до хруста в костях, а потом расплакалась.
Рыдания горьким комом подступили к горлу, а глаза невыносимо щипало от непролитых слез. Я все плакала и плакала - его рубашка давно пропиталась солью. Я оплакивала свою недавнюю беспомощность, боль, унижение. Свою смерть. И новую жизнь.
Когда я, наконец, отстранилась от него, и не глядя пошла в ванную - умыться холодной водой, то осознала, что он даже не обнял меня в ответ. Гневается?
Когда вернулась в спальню, Мастер стоял на том же месте. На лице застыла бесстрастная маска - не разобрать, что чувствует. Рубашка влажная, прилипла к телу.
Я забралась на кровать, глянула на него - такой красивый, родной. "Мой зверь" - вспомнила, что называла его так. Едва заметно улыбнулась, а потом протянула к нему руку.
– Алекс, - голос сорвался на шепот.
– Прости меня, я не думала, что все так получится.
– Думаешь, всем этим ты меня наказала?
– он отодвинул кресло, сел в него, вытянул длинные ноги. В голосе никаких эмоций. Вообще ничего.
– Я так разозлилась из-за Рейярда!
– при воспоминании о друге, сердце на миг сжалось, но не более того. Я оплакала его смерть и простила его убийцу. Это называют смирением?
– Мне плевать, на что ты там злилась. Глупая девчонка, - ни капли злобы в голосе, холодный, спокойный тон.
– Как ты вернул меня?
– очень хотелось знать.
– Пусть тебя это не волнует. Я больше не смогу прибегнуть к такому способу. И ты, Наами, под домашним арестом. Не смеешь выходить из комнат, в которых я поселю тебя. Не высунешь даже носа, пока не разрешу, поняла?
– мне померещилась раздраженность в его голосе, но скорее это была угроза.
– Надолго?
– не стала спорить. Наказание я заслужила.
– Очень. Очень надолго, - он встал, хотел уйти, но я остановила.
– Алекс, сильно злишься?
– подошла к нему, взяла за руку. На ощупь она оказалась ледяной. Как и его взгляд. В золотых глазах плескалась пустота. Не та, ужасающая и опасная, как у эльфа. Другая пустота - глухое равнодушие и холодная мгла.
– Я очень скучала по тебе.
– Злюсь? Скорее...- он сделал паузу, секунду раздумывал.
–
А я стояла ошарашенная. Не сразу осознала, что он все еще здесь. В голове билось это проклятое "все равно"
– Кто это сделал, Наами?
– ну надо же, мы интересуемся!
– А не все ли равно тебе, мой дорогой Мастер?
– едко спросила я, хотя держалась из последних сил. Не плакать. Не плакать.
– Я должен отомстить, - и он пожал плечами.
А я уставилась на него, как на сумасшедшего. Должен? Кто этот человек?
И вдруг такая ярость накатила, такая мощная волна злобы, что сжала кулаки, а ногти до крови впились в ладони. Прыгнула на него разъяренной кошкой, ногтями оцарапала щеку, сама не зная, куда целилась. Сбила его с ног, чего не ожидала. Халат распахнулся, полотенце слетело с головы, влажные волосы рассыпались по спине. Оседлала, хлестнула пощечиной - оглушительно громкой, от нее на коже остался красный след.
Мастер явно не ожидал от меня такого. Ему понадобился миг, чтобы прийти в себя. Попытался скинуть меня, но я прижала ноги к его бокам - крепко, до судороги в мышцах. Руками вцепилась в его рубашку. Хотел сбросить меня, отцепить, но я держалась мертвой хваткой. Отчаяние придавало сил. Когда он ослабил натиск, зашипела, практически выплевывая слова ему в лицо.
– Ты чертов придурок, думаешь, от такого поведения я лучше освою урок? Да плевала я на твои дурацкие учения! Плевала я на все - и на тебя и на твой поганый характер! Ненавижу тебя, ненавижу всей долбанной душой! Зачем ты вообще вернул меня, если я тебе так глубоко по барабану? Как можешь ты так разговаривать со мной, зная, что я пережила? А, - усмехнулась, жестко, наверное, это выглядело безумно - вся эта сцена. Но мне было все равно. Я хотела убить его - такая на меня накатила злоба.
– Ты же не знаешь! Не знаешь, что было со мной! Сейчас мы исправим это досадное недоразумение.
Мастер смотрел на меня во все глаза. Замер, даже не моргает.
Я отцепилась от его рубашки. Схватила за лицо и мощными, сильными, огненными потоками отправила ему все свои воспоминания и чувства. И плевать, что придется пережить это все еще раз. Потерплю, не переломлюсь. Пусть посмотрит, как эльф всовывал в меня свой поганый член, а я лежала обездвиженная. Пусть переживет боль и страх. Отчаяние, ужас от происходящего. Мои мольбы ко всевозможным богам, пусть почувствует их предательское равнодушие. Пусть услышит, как я звала его - яростно, мучительно долго, а зов отдавался эхом в голове и исчезал. Пусть увидит как я терпела муки - стойко и безмолвно, как бравый солдат. Только со стороны это выглядело не так пафосно, как сейчас прозвучало - жалкая, маленькая девочка, обездвиженная - только глазами хлопает, глазами полными ужаса и боли. Но в них нет ни слезинки. Не солдат - так, солдатик - забитый и замученный, голодный, изнуренный жаждой, преданный собственным телом.
А потом смерть. Такая изнурительно долгая - силы уходят по капельке, боль разливается по телу медленно, не спеша, сметая все органы в кашу. Только со стороны могло показаться, что умерла я быстро. На самом деле я умирала постепенно - с той самой минуты, как эльф принес меня в пещеру.
– Каково захлебываться собственной кровью, Мастер? Приятно? А что за ощущение, когда тебя топчут - отнимая самое ценное - гордость!?
– Убрала руки, вскочила с него, чувствуя, что вот-вот буду на грани.
– Что ты молчишь, любимый? Ах, тебе же все равно.