Анна
Шрифт:
Дождавшись конца занятий, мы подошли к Надьке и в приказном порядке сообщили ей, что сейчас она едет с нами к врачу. Надька собралась было сопротивляться, но силы её были на исходе, поэтому поймав такси, мы легко сунули в него нашу болезную и повезли её к Элиной тёте. Марину Львовну мы разыскали быстро. Надька выглядела так, как будто сейчас хлопнется в обморок, краше в гроб кладут. Санитары не мешкая, подхватили её под руки, и повели в смотровую. Через двадцать минут кто-то крикнул, чтобы срочно готовили операционную. Мы с Эльвирой перепугались за одногруппницу, никто из нас не попадал в такую ситуацию. Элькина тетушка сама готовилась делать операцию, поэтому мы сидели в неведении и гадали, что случилось с бедной Надей. Мы вообще и
Гадали мы с Элькой уже достаточно долго, успели выпить несчетное количество пластиковых стаканчиков кофе, поговорить за жизнь, помолчать.
Вдруг из операционной выкатили на каталке Надьку с трубкой во рту, бледную, прямо ужас, и повезли в реанимацию. Вскоре вышла Марина Львовна и направилась в свой кабинет, показывая взглядом, чтобы мы следовали за ней. Не знаю, почему все врачи ходят так быстро, но нам пришлось перейти на рысцу, чтобы не потерять тетушку из виду. Хотя она и была крупногабаритной дамой, ходила очень резво, размашистым шагом. Когда мы добежали до её кабинета, вздохнули с облегчением. Марина Львовна водрузилась за свой стол, мы сели на диванчик и пытались привести дыхание в норму. Тётушка налила себя полстакана коньку, выпила и захохотала, как извозчик. Мы с недоумением смотрели на неё.
— Ну что, подруги, еще день и… можно было бы поминки заказывать по вашей шалунье. — Голос у Марины Львовны был как у фельдфебеля. И она громко, по-мужицки, рассмеялась. Да, врачи люди интересные. Я мучилась в догадках, что же случилось с Надей. Марина Львовна таиться не стала.
— В один из вечеров супружеская пара в лице вашей подруги и её мужа решила разнообразить свой секс, — начала Марина Львовна, а мы с Элькой затаили дыхание, — привнести, значит, новых и острых ощущений захотелось молодым. С этой целью они занялись поиском подходящего предмета. Выбор у них, видимо, был небогатый. Дома не имелось положенных прибамбасов для развлечения, и они стали фантазировать, чтобы такое использовать. — В этом месте мы с Элькой даже дышать перестали. Вот тебе и Надька, а с виду такая скромная.
— В какой-то момент их взгляд упал на аквариум, — продолжала Марина Львовна, — и они сочли за лучшее пригласить к себе в постель третьего, правда, не испросив его согласия. Этот третий был сомик, который до этого благополучно проживал в аквариуме. В общем, находчивый муж, недолго думая, выловил рыбку из привычной среды обитания и поместил любимой жене во влагалище.
Наши с Элькой челюсти отвисли до пола. Тетушка, увидев наши лица, если их можно так назвать, опять разразилась громким смехом, умеют же врачи расслабляться, посоветовала захлопнуть рты, долила коньячку, выпила и продолжила свой рассказ. Мы послушно притянули челюсти на место, не дай бог, не узнаем остального. Марина Львовна не заставила себя ждать.
— Так вот, после того, как рыбка была засунута во влагалище, — скажу честно, что врач влагалище называла немного по-другому, — муж активно заполировал рыбку собственным членом. Правда, очень уж я сомневаюсь, получила ли ваша подруга удовольствие, но рыбку они убили. Похоронить они её решили в том месте, где беднягу настигла смерть и могилку её видимо не тревожили, не мешая трупику разлагаться в организме любительницы острых ощущений. В общем, рыбку они засовывать и убивать не постеснялись, — опять засмеялась тетушка, — а вот за медицинской помощью обращаться сочли неприличным.
Потом Марина Львовна сделала строгое лицо и перешла на медицинские термины, сказав, что предварительный диагноз у Надьки — острый сепсис, осложненный бактериально — токсическим шоком. Скорее всего, что в процессе реанимации у Надьки диагнозов еще добавится. На данный момент ее состояние характеризуется
Из больницы мы вышли, как потерянные. До чего доводит любовь. Хорошо бы Надька выжила. Марина Львовна сказала, что шанс есть, организм молодой, будем надеяться. Но привези мы Надьку чуть позже, точно не вытащили бы. Я предложила найти Надькиного мужа и сообщить, что его жена в больнице, естественно, тактично утаив, что мы знаем причину, по которой она туда попала. Весь вечер мы потратили на поиски супруга одногруппницы, представляя, как он изводится, не зная, где находится его любимая. Нашли мы его у приятелей, они что-то весело отмечали. В квартире реял удушающий запах затянувшегося застолья. На столе, вместо скатерти, красовалась газета, на которой выстроилась батарея бутылок из под пива и водки, валялись куски рыбы, пара жестяных банок была до верху заполнена окурками, откуда-то доносился пьяный женский смех. Надькин любимый настойчиво пытался затащить на свой нехитрый праздник и нас с Элей. Мы с большим трудом выманили её разгулявшегося супруга в коридор, рассказали, что его жена перенесла сложную операцию по-женски и находится в реанимации в тяжелом состоянии. Любящий муж посоветовал нам не беспокоиться, громко рыгнул и заплетающимся языком сообщил, что его жена здоровая, как лошадь, выкарабкается, а мы делаем глупость, что не принимаем его предложения посидеть в компании с хорошими людьми.
Искать свекровь одногруппницы мы не стали, вспоминая Надькины рассказы о зловредной тетке. Мы с Элькой корили себя, что завидовали Надькиному счастью в лице мужа и свекрови, решили больше никому не завидовать, а становиться добрее.
Всю неделю Надька находилась между жизнью и смертью. А мы между универом и больницей. Покупали все положенные лекарства, дружно сидели у постели больной, держа её за руку и делая честные глаза, что не имеем представления, почему одногруппница здесь оказалась. После интенсивного лечения Надьке стало значительно лучше.
Когда она начала понемногу подниматься, объявился её супруг. Мы тактично вышли из палаты, но обрывки монолога Надькиного возлюбленного всё-таки услышали. Он говорил о нецелесообразности продолжения учебы на очном отделении и рассказал ей, какую работу он для неё нашел и как она должна быть благодарна мужу. Потом Надькин супруг перешел на шепот. Через 5 минут он вышел из палаты, весело насвистывая. Мы вернулись к Надьке, только собрались усесться рядом с ней, как она нам сообщила, что мы мешаем её выздоровлению и лучше бы нам к ней не приходить. Сделав злые глаза, Надька пригрозила, что сплетен от нас не потерпит, объяснив нам, что некрасиво приставать к чужому мужу, пока жена болеет.
— Вы че думаете, что такие красавицы и вам всё можно? Мой Васёк меня любит! И на таких, как вы не позарится. Он мне рассказал, как вы его соблазняли, шалавы.
Мы с Элькой онемели от такой наглости и несправедливости. Выйдя из ступора, Элька витиевато указала Надьке направление, куда ей следует пойти со своим олигофреном.
Но настроение у нас упало.
Глава 10
Мы понурые вышли из больницы. Подошли к остановке, высматривая такси.
Вдруг рядом с нами припарковалась машина, чистенькая «Ауди» и водитель, очень даже симпатичный мужчина, предложил нас подвезти. Сил отказываться не было, да и не к чему. Элькина мечта обзавестись приличным молодым человеком оставалась в силе. А молодой человек как раз был в её вкусе. Он мило щебетал и сыпал комплиментами. Я молчала, как та рыба, отвернувшись к окну. На полпути я решила вспомнить, что мне надо срочно здесь выйти, оставив Элю одну попытать счастья. Через 5 минут я ехала домой на такси, размышляя о Надьке.