Анна Фаер
Шрифт:
– Жаль, что тебе нечего рассказать. Так скучно,- протянула я и добавила: - И ещё мне так жарко.
– А это здесь причём?
– Просто так сказала.
– Никакой логики.
– Вечно ты про логику? Сдалась она тебе! Женился бы ты на ней!
– Хэй, расслабься, не кипятись. Единственная история, которую я могу тебе рассказать, это история, как наука. Про войны всякие, про договора, про…
– Нет уж, не нужно! История – полный обман. Мы там лично не присутствовали и свечку не держали. Сегодня ужасно жарко.
– Есть такое. Наверное, из-за
– Эй! – крикнула я. – Не прогибайся под системой организма: не спи, рискуй, принимай наркотики. Устрой анархию в своём мясе!
– Я не против, но Дима не одобрит,- и тут он осёкся.
Его бледная кожа стала ещё бледнее. Я всегда думала, что бледнее уж некуда, но нет, вот она – белая, как мел, кожа. Расширенные и удивлённые глаза. В руках у него уже был телефон.
– Алло, Дима!
И только тогда я поняла, что происходит. По кладбищу, за которым мы так давно следили, блуждала чёрная-чёрная фигура. Когда я снова посмотрела на соседнее окно, то оно уже было пустым.
Бесшумно, я спустилась на первый этаж, тихо открыла дверь и оказалась на улице. Дима, уже совсем не сонный, и Макс стояли прямо перед моим домом. Мы не сказали друг другу не слова. Просто вместе рванули со всей скорости в нужную сторону.
У меня в голове был ветер. Не в прямом, конечно, смысле. Я просто не соображала, что делаю. Я просто неслась, сломя голову, и наслаждалась тем, как ветер обдувал разгорячённое лицо. И мыслей о том, что вот, наконец, случилось что-то на самом деле интересное, у меня не было. И страшно мне не было. Мне просто нравилось бежать по пустой ночной дороге.
Но кладбище, казавшееся издалека таким маленьким, начало увеличиться. Я и не заметила, как мы остановились перед воротами.
– Что теперь? – прерывистым из-за бега голосом, спросила я.
– Мы пойдём, а ты жди тут,- сказал мне Дима, который почему-то совсем не запыхался.
– А почему это я должна упустить всё самое интересное и ждать тут?
– Это же опасно. Если что-то случится, то кто-то ведь должен выжить, чтобы поведать всем остальным эту историю.
Я подняла на него удивлённые глаза. Только теперь я осознала, в какой ситуации нахожусь. Мне стало страшно, и Дима это заметил. Он рассмеялся:
– Ты что? Ничего не случится, просто кто-то ведь должен загородить единственный выход.
Макс и Дима исчезли за жутко проскрипевшей калиткой, а я осталась стоять совершенно одна. Уж лучше бы я пошла в центр всех событий! Стоять одной у кладбища ещё как жутко, я вам скажу. Где-то несколько раз прокричала сова. Я всё думала о том, что буду делать, если поседею от страха. Мне, наверное, пришлось бы красить волосы. В какой цвет?
Страх ушёл быстро, когда я стала думать на отвлечённые темы. Парней не было долго. Я уже начинала злиться, когда увидела их приближающиеся силуэты. Не в силах ждать, я бросилась навстречу.
– Что? Что это было? Почему я осталась?! Всё самое интересное пропустила, да?!
Дима и Макс засмеялись. По ночному кладбищу пронёсся громовой хохот.
– Вы чего? – растерялась я.
Дима вытер, выступившие
– Ты не за что не догадаешься, в чём дело!
– В чём?! Говори же, ну!
– Это был,- тут он снова засмеялся.
Дальше он не мог говорить. Смеялся и не мог успокоиться. Я повернулась к Максу, а тот протянул мне красную розу. Я взяла её в руки, понюхала, а потом спросила:
– Роза, конечно, чудесная, но, чёрт возьми, я жду рассказа! Кто это был? И, стой, откуда роза?
– Это был какой-то бродяга. Собирает цветы на кладбище, а потом продаёт. Ничего интересного. Я же говорил, что призраков не бывает.
– Вечно ты…
И тут я вдруг поняла:
– Так это роза? Она могильная? Это кладбищенская роза?!
– Да,- рассмеялся Макс.
Нет, как он смеет?
– Идиот! – возмутилась я.
И что есть силы, я ударила его этой красивой красной кладбищенской розой. Я думала, он поднимет руки, но он этого не сделал и получил удар прямо по лицу. Роза упала, в воздухе медленно опускались несколько оторвавшихся лепестков, а на лице у Макса появилась царапина с медленно выступающими капельками алой крови.
Он молчал. Я тоже.
– О, может быть заражение! – сказал с видом знатока Дима.
– Не будет никакого заражения,- уверенно сказал Макс и аккуратно дотронулся до лица.
– Извини, я же не знала, что ты такой тормоз и ничего не сделаешь,- извинилась я.
– Лучше бы молчала,- сказал мне Дима.
Мы зашагали прочь. Нечего нам на кладбище делать. Скучнейшее кладбище. На нём даже никаких призраков нет! Только бродяги, собирающие розы. И розы, причём, отвратительные! Хотя бы шипы обрезали бы! А то страдают из-за них всякие несчастные люди, которые жутко тормозят. Ведь не моя вина, что Макс поранился. Это вина тех, кто выпускает в продажу розы с шипами.
Мы шли медленно. Дима и Макс наперебой обсуждали свои впечатления, а я молчала. И это странно потому, что это я обычно говорю без остановки, а не они. Но я была слишком впечатлена. Над нами светили фонари, светили странными нереальным светом, а в этом свете всё казалось каким-то необычным и даже сказочным.
И Макс тоже.
Не знаю почему, но мне очень нравилось его воодушевлённое лицо в этом свете. Бледное лицо с глазами самого чудесного цвета. И царапина. Больше всего мне нравилась царапина на щеке. Царапина, которую оставила я. С этой царапиной он даже выглядел лучше. Я молодец. И за что это мне пришлось извиняться? Он меня ещё благодарить должен!
– Ты чего так пялишься? – весело спросил Дима.
Говорить о том, как идёт царапина его лучшему другу, я не хотела. У него ведь нет такой чудесной красной полосы на щеки, ещё завидовать начнёт. Неловко себя почувствует.
Поэтому я соврала.
– Я вот иду и думаю: Макс так побледнел, когда впервые увидел на кладбище тень. Это значит, что он испугался. А если он испугался, то у него должны были поседеть волосы! Стой на месте!
– приказала я парню с прекрасной царапиной на щеке и стала пристально осматривать его чёрные-чёрные волосы.