Анна Фаер

Фаер Анна

– Утро! – крикнула я, когда Макс, скидывал с себя простынь и ошарашено смотрел по бокам.

Конечно же, он ненавидит нас с Димой. Пристрелил бы и пошёл дальше спать, будь у него в руке пистолет. Но пистолета не было, поэтому он, встав, наконец, на ноги, хрипло сказал:

– Утро.

И меня тут же ударило новым приливом хохота. На Максе были самые нелепые трусы с сердечками, которые я когда-либо видела в своей жизни.

– Что с ней такое? – кинул он Диме.

Дима, увы, не мог ничего объяснить и

только многозначительно покачал головой.

Я, вдоволь посмеявшись в полной тишине под непонимающими взглядами, набрала в лёгкие побольше воздуха и спокойно сказала:

– У тебя бельё забавное.

Я, конечно, ожидала какой-нибудь реакции, но уж точно не такой.

– У тебя тоже.

– Ты о чём?

– Не забывай, что твои окна всегда открыты моему взору.

Я бросила в него подушкой, предварительно назвав извращенцем и пошляком. Разумеется, всё это клевета, и бельё у меня не забавное, и он ничего не видел, но только не могла же я перед Димой стерпеть такую штуку.

Хотя Диме как раз и не нужно было всего этого шоу. Он и без того сразу понял, что Макс шутит. Поэтому, наблюдая, за тем, как я кипячусь по этому поводу, он тихо хихикал.

О, это отдельная тема! Я обожаю, когда он начинает хихикать! Я готова наблюдать за ним целый день, ради того момента, когда он захихикает. Как и всё люди, Дима обычно смеётся, когда ему смешно. Но иногда с ним что-то случается, и тогда он уже не смеётся – он хихикает. И это чудовищно мило! Если бы я засняла это на видео и выложила в интернет, то кадры, где щенок обнимает котёнка, уже никого бы больше не умиляли. Когда Дима начинает хихикать, его носик морщится. А ещё он начинает зажмуривать глаза. Это всё ужасно мило, одним словом.

Настолько я была увлечена хихиканьем Димы, что даже не заметила, когда Макс успел уйти. Вернулся он уже в штанах и с зубной щёткой во рту.

– Я сейчас, подождите,- сказал он и снова исчез.

Мы с Димой присели. Он на стул, а я на ковёр. Глупые люди, которые не умеют мыслить иначе, сидят на стульях. Ведь есть столько вещей, на которых можно приятнейшем образом посидеть. А они из всего этого разнообразия выбирают какие-то там стулья!

– Как это у него пена изо рта не идёт, когда он зубы чистит? – спросила я, поглаживая пушистый и белый ворс ковра.

– Пена изо рта у бешеных собак идёт, Фаер,- сказал Дима, мягко улыбаясь.

Я только бросила на него недовольный взгляд. В какой уже раз, он назвал меня по фамилии? В сотый? Это он от Макса набрался, да-да. Тот по имени ко мне никогда не обращается, всегда исключительно по фамилии. И всё бы было нормально, но вечно случаются всякие нелепости с его собакой. И вечно мне приходится краснеть.

– Лови! – раздалась у меня за спиной.

Я обернулась, и едва успела словить маленький мячик, летевший в меня. Сначала я подумала, что это очередные собачьи штучки,

но мячик этот оказался большим жёлтым яблоком.

– Им и убить можно,- сказала я, зачем-то обидевшись.

– Конечно, можно,- второе яблоко Макс бросил Диме, а третье держал в другой руке. – Конечно, можно убить яблоком. Особенно если его отравить предварительно.

Мне совсем перехотелось есть. Я стала внимательно рассматривать жёлтое, как листья осенью, яблоко. Мне всё хотелось убедиться, что в яблоке нет никаких следов от шприца с ядом.

– Да ты параноик! – вдруг воодушевлённо сказал Макс, и с хрустом откусил кусочек яблока.

Я отдала своё яблоко Диме, забрала его безопасное, наверняка, неотравленное и с чувством собственного достоинства ответила:

– Хватит уже бросаться диагнозами.

Макс, кстати, постоянно назначает мне какие-то диагнозы, значения которых я даже и не понимаю. По его словам, я парафреник. Вы, наверное, тоже не понимаете этого слово. Но он мне объяснил. Парафреники – это такие люди, которые сочетают в себе бред величия и бред воздействия. В общем, люди, которые на меня совсем не похожи.

– Нет, всё сходится. Ты параноик! Зачем яблоком с Димой поменялась?

– Просто так.

– Ничего не просто так. Все симптомы на лицо!

– Какие ещё симптомы?

– А почему ты сидишь на ковре? – вдруг неожиданно спросил он.

– А почему ты на кровати? Симптомы мне назови. Немедленно!

– Энергичная,- начал загибать пальцы на руке Макс,- никогда не сомневающаяся в своей правоте, прёшь к своим целям, как танк…

– Разве это так? – спросила я у Димы.

Тот виновато кивнул. Мне это всё надоело, я встала на ноги и громко сказала:

– Объявляю наше заседание открытым!

– Какое ещё заседание? – не понял меня Макс.

– Без понятия,- ответил ему тоже ничего не понимающий Дима.

Шикнув на них, я принялась всё объяснять. Глупые, глупые люди, которые не могу следить за моим ходом мыслей!

– Значит так,- важно заявила я,- Мне надоело! Мне надоело то, как скучно мы живём! Чем мы, чёрт возьми занимаемся? Шатаемся с утра до вечера по городу и треплем языками. А мне ведь так надоела наша скучная серая жизнь. Поэтому на этом заседании мы обязаны, что-то решить! Предложения?

Никаких предложений не последовало. На первом этаже, где-то у меня под ногами, Кира что-то объясняла Мстиславу, но это никак нельзя было принять за предложение, поэтому я стала переходить в активное наступление.

– Дима?!

– Что я? Меня всё устраивает.

– Тебя устраивает твоя унылая и однообразная жизнь? Тебе нравится так жить?

– Да. Вот яблоко ем,- сказал он, тщательно пережёвывая яблоко.

От него ничего не добьёшься, поэтому я энергично обернулась к Максу, спокойно наблюдающему за мной.