Ангелы крови
Шрифт:
– И, как? – с надеждой спросила Марта.
Кинби лишь покачал головой в ответ.
– Это страшно.
И отказался отвечать на вопросы.
Сказал лишь, когда они уже выходили из кафе:
– Для него сделали специальные браслеты, блокирующие любые мант-способности. Теперь он может жить. Но жить инвалидом. Я слишком поздно пришел.
– Ты
Голос смолк, в воздухе поплыли вязкие гитарные аккорды. Подойдя к гитаристу, Марта встала напротив, прислонилась спиной к колонне. Окинула собеседника внимательным взглядом.
Дэмьен был еще выше и тоньше, чем она ожидала после рассказа Кинби. Лицо пряталось в тени широкополой шляпы. Старой, потертой, с обвисшими полями. Черный свитер с высоким воротом, делающим шею еще тоньше и длиннее, серый пыльник до пят. Черные драные на коленях джинсы, высокие солдатские ботинки.
Тонкие нервные пальцы скользят по гитарному грифу.
Гитарист нависал над своим инструментом.
– Обвивался, – пришло в голову Марте. И сразу же она поняла, кого он ей напоминал. Змею. Нет, даже не змею.
Змея.
Гитарист поднял голову и взглянул на Марту.
Лейтенант Марино сглотнула. Сначала ей показалось, что у Гитариста нет глаз. Почти сразу поняла – есть. На нее смотрели два провала в темноту. Это были не просто черные глаза без белка. Не две лужицы черного цвета. Не колодцы. Именно провалы. Засасывающие, заставляющие голову кружиться.
Марте показалось что, она смотрит с огромной высоты на поверхность планеты, миллиарды лет не знавшей солнца. Она смотрела, и видела, там, на дне этих провалов, иссохшую черную равнину, полную трясущихся от холода призраков.
Поспешно отвела взгляд. Услышала тихий горький смех:
– Не бойтесь.
Шорох одежды, тихий щелчок:
– Смотрите теперь. Не бойтесь, Марта.
Провалы исчезли, закрытые узкими черными очками. Теперь Гитарист стал просто очень худым и бледным человеком в потертой одежде. И очень молодым, удивленно отметила Марта. Она ожидала что, он будет выглядеть, как потрепанный жизнью, опустившийся мужик, типичный обитатель подземный переходов. Грязноватый, с отросшими ногтями, воняющий помойкой.
Худощавый человек, чисто выбритый. Пахнущий… Ничем.
Во всяком случае, Марта никакого запаха не уловила.
– Теперь, когда вы меня изучили, может быть, скажете, что я обязан вашему визиту, госпожа Марино? – учтиво спросил Гитарист. Вопросительным знаком повис тягучий звук гитарной струны.
– Откуда вы меня знаете? – чувствуя себя на редкость глупо, спросила Марта.
– Голоса, голос-а-а, – шепнули тонкие бледные губы ее собеседника.
– Они мне сказали. Что
Марта решила не уточнять. Знал, значит знал.
– Мне надо оставить сообщение Кинби.
Человек осторожно опустил гитару, прислонил к колонне. Резко сполз по кафелю, уселся так, что острые колени оказались на уровне подбородка.
– Он не ходит ко мне. Слишком тяжело.
– Кому? – не удержалась от вопроса Марта.
– Ему. Он считает себя виноватым. Зря. Но не изменишь.
Гитарист говорил коротко, отрывисто. Слова слетали с губ, отсеченные друг от друга невидимым лезвием.
Марта присела на корточки напротив. Сидела и смотрела в непроницаемые стекла черных очков. Гитарист по-птичьи наклонил голову:
– Придет? Скоро?
– Не знаю, – пожала плечами Марта, – Думаю, скоро. Может, сегодня, под утро. Может, завтра.
– Опасно?
Что, опасно? – не поняла Марта.
– Ему. Ходить опасно?
Она молча кивнула. В горле внезапно встал комок. Тяжелый, холодный. Сглотнув, откашлялась.
– Передайте Кинби. Его обвиняют в убийстве. Обвинение «шитое». Заказное. Дело полностью под контролем Девятки, полицию к нему не подпускают. Пусть уходит из города на какое-то время. Если некуда – пусть попробует найти меня. Через вас, например. Я помогу документами и деньгами. Если же может уйти сам, пусть меня не ищет. Пусть уходит сразу.
Выговорившись, Марта почувствовала странное облегчение. Они ничем реально не помогла Кинби, она сделала глупость, потащившись через город среди ночи. Ну, не среди ночи, сейчас всего лишь довольно поздний вечер, поправила она сама себя. Да еще теперь впереди маячит мерзкое объяснение с начальством и Девяткой. Как только тот топтун придет в себя, сразу же побежит стучать.
В мертвенном свете длинных трубчатых ламп, Марта чувствовала себя на редкость глупо.
Зачем она сюда пошла? Как она собиралась разыскивать Кинби? Чем могла помочь?
Боги Воцарившиеся, вместо того, чтобы идти к себе и, наконец, выспаться, она сидит в подземном переходе и вываливает сумасшедшему информацию, за которую ее с легкостью отдадут под суд.
И все равно, на душе было легко. Она сделала все, что могла.
– Придет – скажу. Вы – осторожней.
Марта устало улыбнулась. Внезапно она почувствовала, насколько вымоталась. Располосованные тела в переулках, убийство Билла Грузовика, перестрелка в «Башне Итилора», теперь это нелепое обвинение…
– Я хочу в отпуск, неожиданно пожаловалась она.
Гитарист ответил кривой, но на редкость дружелюбной улыбкой:
– Идите. Спите. Будут стучать – подушкой.
Марта непонимающе склонила голову и Гитарист уточнил:
– Накройтесь. Чтобы не слышать.
– А вы накрываетесь? – вдруг спросила Марта.
– Нет. Не помогает, – пальцы нервно забегали по струнам, гулкую тишину перехода наполнили резкие звуки.
– Не помогает. Все равно слышу.
Он перестал играть, прижал струны ладонью. Задрал рукав плаща. Тонкое запястье охватывал тяжелый на вид браслет из потемневшего серебра.