Ангельская месть
Шрифт:
Я был… мягко говоря, впечатлен её мастерством. Я был больше и сильнее, но ее техника всегда превосходила мою.
Конечно, я всё равно мог бы её прямо там прикончить, но всё это казалось… разочаровывающим. Скучным. Мда.
Я последние два года своей жизни думал об этой убийце, а получил лишь ножевое ранение?
Нет. Я способен на худшее.
Точно так же сегодня вечером, когда я загнал ее в угол на кухне для персонала в квартире Франчески, было окно. Мы были совсем одни, вдали от
Однако, проведя с Марией больше времени, чем планировал, я быстро усвоил, что лучший способ уничтожить человека — это проломить его стены. Мне хотелось поиметь её разум так же, как она поимела мой все эти два года. А какой лучший способ разорвать человека на части, чем изнутри?
Вот почему я сменил стратегию с убийства на романтизацию.
Но, конечно, ей нужно было всё усложнить. Нужно было свести меня с ума, пытаясь за ней угнаться. Несмотря ни на что, мне всё равно казалось, что она контролирует ситуацию.
И чтобы все прояснить, никакого парня не было.
Я зашел с ней слишком далеко и теперь должен был расхлебывать последствия. Я знал, что рискую, намекая, что она меня боится, но продолжал, несмотря ни на что. Теперь я соперничал с каким-то воображаемым парнем. Я не стал говорить Марии, что знаю, что его не существует, и что Кали солгала ради неё – она просто найдет какого-нибудь незнакомца, чтобы не потерять лицо.
Эта девушка не облегчила мне задачу.
Может, она не поверила тому, что я ей сказал на ухо, но это не имело значения. Скоро она сама всё увидит.
Я снова обратил внимание на вечеринку. Все пили и веселились, кроме меня.
Если бы я только мог сосредоточиться на чём-нибудь, кроме женщины передо мной! С дивана я наблюдал, как Мария танцует и смеётся с подругами. Играла латиноамериканская музыка, и мне пришлось наблюдать, как она мучительно медленно двигается в такт экзотическому ритму в своих джинсах.
Хотя я был уверен, что она не собиралась этого делать, она всегда открывала достаточно, чтобы заставить меня задуматься. На мгновение я представил себе, что, как я знаю, найду под её мешковатой одеждой. Прилив жара пробежал по моему паху.
В то время как другие носили платья, костюмы или праздничные наряды, она была в джинсах и футболке, которые были ей велики. Объективно, это всё равно было уместно для случая – другой стиль, ближе к уличной моде, – но мне казалось, что она могла бы просто надеть нижнее белье. Всё, что она надевала, казалось мне непристойным.
И эти чертовы джинсы... Я не мог дождаться, когда она начнет умолять меня сорвать их.
Она постоянно проявляла ко мне неуважение, но все, о чем я мог думать, это как бы нагнуть ее к себе на колени и отшлепать за неудобства, которые она мне причиняла, выглядя так безумно хорошо.
Я все еще не мог смириться
Я пытался отступить.
Я пыталась дать ей личное пространство.
Но когда она прошла мимо меня, сидящего на диване, – гораздо ближе, чем нужно, – я не смог устоять. Она дразнила меня, с самого начала. И ей нравилась охота так же, как и мне, хотя она не признавалась в этом ни мне, ни себе. Мы уже какое-то время играли в кошки-мышки, и мне начинало надоедать играть с добычей.
Потому что я хотел преподать ей урок – и потому что я мудак – я выставил перед ней свою ногу. Как и ожидалось, она потеряла равновесие и начала падать.
Но я не позволил ей упасть на землю.
Я поймал ее.
Затем посадил ее к себе на колени.
Её длинные каштановые волосы шёлком спадали на плечи, слегка прикрывая лицо, когда она смотрела на мою грудь. Её руки вцепились в мои бицепсы, а длинные острые ногти впились в кожу сквозь ткань костюма. Острая боль переросла в тёмное наслаждение, разливаясь по венам и по всему телу.
Несмотря на мешковатый топ, я чувствовал, как её мягкие сиськи прижимаются к моей груди, а твердые соски проглядывают сквозь бюстгальтер и рубашку. Мои руки легли ей на талию, когда она оседлала мои бёдра, расположив их по обе стороны от меня на диване. Её живот был вплотную к моему паху, а тело так идеально прилегало к моему, что в голове у меня гудел электрический ток.
Мария медленно подняла на меня взгляд. Блестящие губы приоткрылись, а гипнотизирующие зелёные глаза сузились.
— Ты только что… поставил мне подножку?
— То, что я тебя поймал, все искупает.
В ее глазах вспыхнул огонь — огонь, которого я отчаянно ждал каждый раз, когда она смотрела на меня.
Я был лицемером. Мне нравилось, как она никогда никому не уделяла внимания. Но когда она смотрела на меня, как на кого-то другого… Мой собственный огонь вспыхнул ярким пламенем, и я вдруг возненавидел ее равнодушие.
Я был бы первым, кто разбил бы ее ледяное сердце, чтобы просочиться сквозь трещины и проникнуть в ее душу так глубоко, чтобы она больше никогда не чувствовала ничего, кроме меня.
Может быть, тогда она почувствует то же, что чувствовал я все эти годы — одержимость парой изумрудных глаз, принадлежавших девушке, лица которой я даже не знал.
Так или иначе, я заставлю ее что-то почувствовать.
Она посмотрела на меня так, будто искренне хотела убить; я ответил ей тем же. Она прищурилась, бросая мне вызов; я в ответ поднял бровь. Тёмное удовлетворение разлилось в моей груди, когда она не отошла от меня. Она могла говорить что угодно, но её тело сказало мне всё, что мне нужно знать.