Ангельская месть

Руссо Кристина

Я узнал её в мгновение ока, несмотря на её свободную куртку и капюшон, скрывающий её волосы. Мне захотелось позвать её по имени, но я решил отказаться. Сколько времени потребуется, чтобы она поняла, что я за ней слежу?

Я следовал за ней на значительном расстоянии, и мы оставили Мэйн-стрит позади и вошли в более пустынные, безлюдные кварталы. Меня охватило разочарование. Зачем она упорно бродила по неблагополучным районам ночью? Я знал, что она чёртова убийца, но было такое ощущение, будто она сама нарывается на неприятности.

Квартира

Марии находилась в хорошем районе в центре Манхэттена, но вместо того, чтобы потратить лишние двадцать минут и пройти по главным, более оживленным улицам, она решила сократить путь.

Чем дольше я следовал за ней в темноте, тем ниже становилась температура. Она ускорила шаг, я ускорил шаг. Она перешла улицу, я перешёл улицу. Знала ли она, что за ней следят? Было ли ей страшно?

Меня волнами охватило предвкушение, когда она изменила направление, отклонившись от своего дома. Я намеренно ускорил шаг, чтобы мои шаги стали тяжелее. Глухие удары о тротуар щелкали, как стрелки часов, давая ей понять, что у нее мало времени. Я её догоню.

Я свернул за угол заброшенного здания, в тёмный переулок, и замедлил шаг в центре, осознав, что тесное пространство пусто. Далеко впереди из отверстий в земле поднимался пар.

Легкая улыбка изогнула мои губы, искреннее волнение заставило мои пальцы зачесаться в ожидании чего-то совершенно иного, нежели спусковой крючок.

Где она пряталась?

— Почему ты идешь за мной? — раздался из тени позади меня ее ровный голос.

Я провёл языком по зубам, и из меня вырвался глубокий смешок, эхом отдавшийся от разрисованных кирпичных стен. Я тихо покачал головой. Она всегда была на шаг впереди… В чём ещё она была хороша?

Резкий звук прорезал воздух, и что-то полоснуло меня по краю уха. Мой взгляд метнулся к кинжалу, пронзившему мусорный контейнер рядом с моим боком. Я почувствовал, как капля крови скользнула по моей коже, скатилась по уху, добралась до татуировки на шее и растворилась в чёрной рубашке.

Я поднес руку к маленькому порезу, анализируя кровь на пальцах. — Ты промахнулась.

— Это было предупреждение. Я не промахиваюсь.

После долгих размышлений о том, почему я следил за ней — гораздо дольше, чем следовало, — и отказа дать ей ответ, я решил, что пришло время положить конец нашим страданиям и покинуть этот богом забытый переулок.

Но она уже уходила.

Я сократил расстояние между нами до нескольких шагов, схватил её за руку и потянул назад. Мария, казалось, была готова врезать мне в челюсть, поэтому я не стал тратить время, вложив ей в ладонь браслет, который она потеряла ранее.

Я не стал дожидаться её реакции. Она вообще заметила пропажу? Было ли ей дело? Я протиснулся мимо нее, пока она смотрела на предмет в руке. — Пошли, я вызову тебе такси.

Через мгновение она догнала меня и пошла рядом. — Где ты это взял?

— Ты его уронила.

— Где?

— Тротуар.

—

У меня его не было, когда я ушла из Renato.

Ебать.

— Ты лжешь. — Когда мы вернулись на Мейн-стрит, она вышла передо мной, и я чуть не споткнулся об нее. Прохожие обругали нас за то, что мы остановились посреди тротуара. — Хватит ко мне приставать.

— Ничего не поделаешь, hermosa. С тобой весело возиться.

— Да? Дай мне знать, если все еще будет весело, когда я буду вонзать тебе нож в селезенку.

— Давай, попробуй. Меньше чем через тридцать секунд ты будешь молить о пощаде.

— Ты, ублюдок…

Марию прервал прохожий, который протискивался мимо и швырнул её мне прямо в грудь. Мои руки инстинктивно потянулись к ней, когда я оглянулся через плечо на нового человека, которого теперь хотел ударить ножом. И я бы сделал это, если бы это не была женщина средних лет, сражающаяся с какими-то пакетами.

Только повернувшись к Марии, я понял, как близко нас прижало друг к другу. Её руки поднялись к моему животу, под узкую дырочку под пуговицей пиджака. Единственное на миллион место, чтобы дотянуться до моего торса, прикрытого одной лишь рубашкой, – и она его нашла. Её ладони обжигали тонкую ткань, оставляя на животе следы воспоминаний о её прикосновениях. Жар разливался по моему животу, прежде чем спуститься ещё ниже, к паху.

Мой взгляд переместился с её рук на нее, потом на её глаза, но она уже смотрела на меня, ожидая реакции. Мои руки всё ещё сжимали её плечи, отгораживая нас от шума городских улиц.

Сверкающий свет подчеркнул едва заметный шрам над её левым глазом. Я вдруг решил, что он мне нравится. Потому что он был похож на мой.

Она не отрывала от меня взгляда, и мне было интересно, что она в них нашла.

Обычно я смотрел на Марию более сурово, но, даже если бы попытался, я не смог бы изменить свой взгляд. Я чувствовал лишь, как пламя пылало в моём взгляде, когда я смотрел на неё.

Ее губы приоткрылись, и мне стало интересно, какова она на вкус. Её грудь медленно раскрылась, когда она глубоко вздохнула; неужели она тоже задыхалась?

Я наклонился, и ее взгляд опустился на мои губы, и ухмылка исказила их. — Умоляю.

Она снова посмотрела на меня, вспомнив мою недавнюю угрозу. — Иди на хер, — выругалась она, пытаясь вырваться из моих объятий и закатывая глаза. Если бы она только знала, как я могу заставить её так закатывать глаза.

Одна моя рука поднялась выше, к её затылку, когда я притянул её к себе; её руки были единственным препятствием между нами. — Ты бы хотела?

Вот тогда она улыбнулась, хотя голос её звучал слегка сдавленно. — Я бы лучше выколола себе глаза, сжевала их, а потом выстрелила себе в голову.

Лгунья.

Ухмылка тронула уголки моих губ, когда моя хватка ослабла.

Моё лицо напряглось, и что-то ещё изменилось, когда она отступила назад и убрала руки с моего живота, случайно задев мою выпуклость. Должно быть, она тоже это заметила, потому что её щёки залились лёгким румянцем, хотя никто из нас этого не заметил.