Angelo Caduto
Шрифт:
У Аниты замерло сердце, Рокудо резко откинулся назад, и опора под ногами пропала. Перед глазами раскрылась ясное голубое небо, ветер хлыстало по лицу, уши заложило от скорости. Они летели вниз в утес. Инстинктивно брюнетка набрала в легкие воздух и зажмурилась, готовясь окунуться в водную пучину. В нос ударила соленая вода, заполняя рот и легкие. Она открыла глаза, и теперь вместо ясного неба видела только темную воду и свою руку, тянущуюся наверх к солнцу. Руки, плотно прижимающие к мужскому телу, отпустили её и резко развернули. Холодные губы накрыли её, пропуская кислород в её рот. Девушка вцепилась в его плечи, боясь утонуть. Выныривать
— Сделать искусственное дыхание? — с иронией спросил Рокудо, стуча девушке по спине.
— Обойдусь, — прохрипела она, опираясь на руки, поднимая голову вверх.
— Оя-оя, не думал, что ты не умеешь плавать. Тебе нужно срочно решать эту проблему, иначе когда-нибудь утонешь.
— Зачем ты это сделал?
— Сделал что?
Анита перевернулась, принимая сидячее положение. Камушки неприятно врезались в кожу, но сейчас была не до этого.
— Зачем утащил меня с собой? Ты мог оставить меня, было бы меньше мороки. Они бы все равно не убили меня! — возмутилась брюнетка.
На что иллюзионист тяжело вздохнул, покачав головой.
— Тебе, видимо, не понять этого. Вставай, нужно немедленно уходить.
Мукуро потянул девушку за руку, заставив встать. Но Анита не двинулась с места.
— В чем дело? — в голосе его звучало раздражение.
— Я никуда не пойду, — заявила Анита серьезным тоном.
— Оя? Я не ослышался?
— Не ослышался. Я останусь в Мильфиоре.
Мукуро отпустил её руку, сжав кулак.
— Если хочешь узнать причины. Они очень просты. Во-первых, если я уйду, Бьякуран будет искать меня. Из-за меня у тебя будут проблемы. Мне надоело быть обузой. Во-вторых, я хочу остаться. С Бьякураном я могу узнать правду о себе, наконец-то выяснить, кто я такая.
Мукуро взглянул в её глаза. В них была уверенность и решимость. Он понимал, что спорить бесполезно, она уже сделала свой выбор.
— А может, ты не хочешь возвращаться именно со мной?
Анита ничего не ответила, резко отвела взгляд в сторону, будто боясь, что Мукуро увидит в них ответ.
— Все еще любишь его? — этот вопрос был хуже удара в спину.
Анита прикусила губу, опустив взгляд. Она слышала, как отдаляются его шаги.
— Я буду ждать тебя завтра у летнего кафе в 14.00. Дам тебе время хорошо обдумать свое решение, — последнее, что произнес Мукуро, исчезнув в темном лесу, оставив Аниту одну, промокшую и одинокую, наедине со своими мыслями.
Погода в этот день выдалась не столь солнечной, как в предыдущий. На небе сгущались тучи, вдалеке доносились раскаты грома. Парень в черном плаще нервно посматривал на часы через каждые 5 минут. Его сосед по столику с зелеными волосами, меланхоличным взглядом изучал меню.
— Учитель, а если Анита-сан вернется, можно Боссу доложить?
— Нельзя! — категорически отрезал Мукуро.
Фран лишь тяжело
— А если не вернется, что тогда? Считать её официально предательницей и при первой же возможности не упустить возможности вспороть кишки?
Рокудо на это ничего не ответил, лишь нервно барабанил пальцами по столу, смотря на темные тучи, ветер поднялся сильный, унося лист бумаги со стола. Мукуро вновь бросил взгляд на часы. 14.15. Фран бросил на учителя мимолетный взгляд и все прекрасно понял. Захлопнул меню и отложил в сторону, поднимаясь из-за стола. Рокудо уже направлялся в сторону машины, с ироничной улыбкой смотря на вспыхнувшую молнию вдали.
Она не придет. Больше не придет в его жизнь. Он проиграл, не смог покорить сердце это взбалмошной катастрофы. Такая же стихийная бедствия, как это молния в небе. Они чем-то похожи.
— Прощай, моя милая Анита. Я признаю свое поражение.
Фраза, унесенная ветром, далеко-далеко, но которая так и не достигнет сердца его маленькой девочки.
====== Глава 40. Назад в будущее. ======
Проливной дождь бил по земле, рассыпая крупинки влаги на тысячу частичек. Воздух пропитался запахом крови, пота и пороха. Серая пелена из дыма застелила небо, не пропуская не единого лучика надежды. Дышать было невозможно: в легкие тут же ударял дым. Все нормальные люди спешат покинуть местность, и только один человек, склонив колени над окровавленным телом, продолжает истошно кричать.
— Нет, я не могу этого позволить!
Руки, испачканные кровью, но окутанные светлым пламенем зажимают кровоточащую рану в груди.
Мужчина с простреленной грудью горько улыбается, кривя тонкие губы, черные волосы прилипли к мокрому лицу, белая рубашка полностью пропиталась алым цветом. Он протягивает руку и дотрагивается до лица брюнетки, оставляя кровавую дорожку на щеке, по которой градом сыплются слезы.
— Анита… — последний вздох дается с трудом. — Моя глупая ведьма.
Последний удар сердца. И девушка в ужасе открывает рот, истошно вопя на всю округу:
— Занзас, не умирай!!!
«Не умирай» эхом проносится в сознании, и Анита в ужасе распахивает изумрудные очи. Она в своей комнате, тело бьет дрожь, а по лбу струится холодный пот. Резко приняв сидячее положение, брюнетка с опаской смотрит на руки — на них больше нет крови. Сон. Это просто сон. Нет. Это не может быть сном. Ей просто так никогда ничего не снилось. И от одной этой мысли трясет еще больше. Занзас. Он… в опасности? Тогда она должна немедленно ему сообщить. Но как? Не может же она просто так взять и позвонить, или еще лучше прийти в штаб и как не бывало заявить: «Привет, Занзас. Мне тут недавно кошмар приснился. Тебя скоро кокнут». Определенно не может. Её скорее просто грохнут.
Анита поднялась с кровати и на босых ногах прошла к резной двери, аккуратно приоткрыв её, чтобы та не заскрипела противным режущим звуком. Бьякуран сладко спал. Значит, его она не разбудила. С недавних пор ей дали комнату, смежную с его. Все ради того, чтобы она не сбежала. Теперь девушка находится под наблюдением круглые сутки до тех пор, пока пленница нужна боссу Мильфире живой. Попытки вновь проникнуть в «Мир Х» не увенчались успехом. Но избавиться от неё он не спешит.
И все же… Что если все-таки попробовать уговорить его отпустить её в Палермо? А там она могла бы связаться с Франом или Луссурией. Нужно определенно что-то предпринять, ведь потом может уже быть слишком поздно.