Angelo Caduto

Скариани Аделина

— Где мы? — хриплым голосом спрашивает Анита.

Занзас рычит от злости и отстраняется, оглядываясь. Вероятно, он и сам не заметил, куда доплыл.

— Благодаря тебе мы влипли в какое-то дерьмо. Я понятия не имею, что это за место.

У Аниты уже нет сил говорить. Её и так трясет от холода, а он на неё еще и кричит. Она закрывает глаза, предоставляя себя судьбе. Будь что будет. Как ни странно, её взяли на руки и понесли в неизвестное направление. И снова она лежит на песке. Но шумы воды утих, значит, они отошли подальше от берега. Девушка свернулась в калачик, продолжая дрожать.

— Мне холодно, — тихо-тихо, будто боясь, что Занзас услышит, но все же жалуется девушка.

Возня вблизи, треск, шаги по песку. Резкий вспыхнувший звук. Анита

чуть приоткрывает веки и видит недалеко отблеск огня. Становится немного теплее, но это все равно не помогает. Её снова тянут вверх, заставляя принять сидячее положение. И она начинает понимать, что происходит, только когда с её тела стягивают платье. Анита, словно протрезвев, распахивает глаза и со страхом смотрит на сосредоточенное выражение лица мужчины.

— Что ты делаешь?

— Раздеваю тебя, а что не видно? — фыркает Занзас и резко сдергивает с неё лифчик.

Анита стыдливо прикрывает грудь, сжимаясь в его руках.

— Или ты хочешь замерзнуть в мокрой одежде и умереть? — с сарказмом цедит он.

Анита ничего не отвечает, отворачивается с замиранием сердца, когда он стягивает с неё трусики и плотно сводит колени, почувствовав его дрожащую ладонь на внутренней стороне бедра. Мужчина отпустил её обратно на песок, который неприятно шуршал под оголенной плотью. Анита повернулась на бок, плотно зажмурив глаза, надеясь, что Занзас лег с другой стороны костра, уж больно его долго не было слышно. Но надежды рухнули, когда рядом снова послышались шаги. Она затаила дыхание, как только почувствовала совсем близком жар его тела. И дрожь теперь била не от холода, а от волнения.

— Я думала, ты ляжешь с другой стороны, — переборов волнение, прошептала она.

— Тебе вредно думать, — недовольно произносит мужчина.

Анита вздрагивает, когда его рука ложится на её талию, притягивая к себе. Он обнажен, как и она. Его накаченный торс прижимается к её спине. Он горячий, как печка. Анита уже и забыла, что всегда грелась, лежа рядом с ним, и на лице невольно всплывает улыбка. Занзас уткнулся носом в её шею, вдыхая такой родной аромат. Каждой клеточкой тела ощущая её нежную кожу. Он прижал её крепче, и Аниту затрясло сильнее: она почувствовала его вставшую плоть, нагло упирающуюся в её ягодицы. Она попыталась немного отстраниться, но стальная хватка не позволила ей этого.

— Постарайся уснуть, — хрипло произносит Занзас, то ли Аните, то ли самому себе.

— Это сделать немного затруднительно, — выдавливает из себя каждое слово Анита.

Занзас стискивает зубы. Усталость постепенно уходит на второй план, и ему с каждой секундой все сильнее хочется подмять податливое тело под себя. Он понимает, что не сможет сдержаться. Да и какая разница, что будет потом? Есть только здесь и сейчас. И он трется членом об упругие ягодицы, а рукой скользит к груди.

Анита глухо ахнула и положила руку поверх её ладони, пытаясь убрать, но он сильнее. Его пальцы уже сжимают сосок, теребя между пальцами, вызывая стон. Она тяжело дышит, понимает, что не сможет сказать нет. Здесь никого нет, только они. Сопротивляться будет бессмысленно. Поэтому вопреки здравому смыслу, Анита поддается назад, заводит руку назад и хватается за член. Занзас гортанно стонет, толкнувшись вперед, сжимая грудь сильнее. Больше не в силах сдерживать себя, он проводит языком по соленой шее, и то кусает, то целует, оставляя засос. Анита водит ладошкой, лаская вставшую плоть, тихо постанывая. Его вторая рука скользит на плоский животик, ниже к лобку, и средним пальцем проводит по складке половых губок. Она уже мокрая. Он довольно усмехается и теребит её клитор, вызывая более громкие стоны. Мучает, резко проникая пальцами и грубо двигая ими, заставляя самой насаживаться.

— Занзас, я больше не могу, — охрипшим от наслаждения голосом просит Анита. — Войди в меня.

Мужчина расплывается в довольной улыбке, убирает её руку с члена и поднимает её правую ногу, приставляет головку члена ко входу и водит по половым губкам вверх-вниз, как будто издеваясь. Но больше не в силах мучать ни себя,

ни её, резко входит, вырывая из груди громкий стон. Он двигается грубо, резко. Рваными толчками, срывая уже крики-стоны. Ему не хватало этого голоса, этого тела. Одной рукой он ласкает её грудь, другой поддерживает ногу. Анита поворачивает голову, смотря затуманенным взглядом. Занзас сам тянется к её губам, грубо целуя, облизывая и покусывая губы. Анита чувствует, как все плывет перед глазами, она потягивает руку, зарываясь в его локонах, постанывая сквозь поцелуй. Он просто долбит её, чуть ли не рыча как зверь. Выходит почти до конца и загоняет по самые яйца обратно. Он отпускает её ногу и переворачивает на спину, наваливаясь сверху. Закидывает ножки себе на плечи и резко входит, тут же продолжая двигаться с удвоенной скоростью, смотря в её застеленные пеленой изумрудные глаза, в которых горит не меньшее желание, чем у него. Она сама притягивает его за шею и страстно целует, беря инициативу в свои руки, проникая в его ротик, жадно сплетаясь с чужим языком. Она пьянеет от столь привычного вкуса виски. Под кожей трется песок, над головой звездное небо, и он, тоже небо, такое же темное и глубокое. Его глаза горят по ярче любых звезд, и она просто тонет в них. Подстроившись под его темп, двигается в такт ему, царапая плечи ногтями. Выгибается как кошка, когда её окутывают волны оргазма и кричит от удовольствия. Занзас рычит, делая последние толчки, вдалбливаясь до основания и бурно кончает, болезненно целуя томно приоткрытые губы. Они тяжело дышат, но не спешат покинуть друг другу, наоборот крепко вцепившись, прижимаются как можно ближе. Занзас выходит, только когда член обмякает. Он приподнимает на локтях и смотрит в её глаза, подушечками пальцев стирает струящийся пот со лба.

— Ну как, согрелась? — усмехаясь, спрашивает он.

Она лишь довольно улыбается и снова тянется за поцелуем. Они будут рядом, даже когда уснут. И свидетелем им будет только небо.

Разбудил Аниту довольно необычный звук для утра. Кто-то пронзительно пищал ей в ухо. Сначала она подумала, что проснулась в Варии, и это у Скуало голос сел. Но, постепенно приходя в себя, она начала вспоминать, что вчера произошло. И поэтому резко распахнула глаза. Перед её глазами сидела перевернутая чайка, с интересом смотря на посторонний объект на берегу моря. Она клюнула девушку в плечо, от чего та пронзительно завопила и ринулась в сторону.

— Уйди, нечистая! — прокричала Анита, скрестив пальцы.

Чайка на своих забавных лапках поскакала к нездешнему гиганту. А Анита, завопив, ринулась от неё босиком по песку. И только сейчас заметила, что на её теле накинута мужская рубашка. Рядом еще поднимались отголоски дыма от костра, что горел ночью. Рядом лежало её платье.

«О боже… я же вчера… с Занзасом…»

Но закончить мысль не дала все та же назойливая птица. Пернатое попыталось сесть её на плечо и клюнуть в ухо, от чего Анита закричала еще пронзительнее, размахивая руками.

— Кажется, твой собрат тебя почувствовал, — послышался насмешливый голос за спиной.

Анита обернулась. К ней приближался Занзас, одетый в одни брюки, капельки воды аппетитно стекали по его накаченному торсу. Вот только догнав, к чему он это сказал, Анита тут же оскалилась.

— Обхохочешься просто!

— На! — Занзас кинул к её ногам барахтающуюся в разные стороны рыбку среднего размера.

— Что это?

— Наш завтрак. Готовь.

— А? Как я его тебе приготовлю? — возмутилась Анита.

— Как и обычно. Руками.

— Но здесь нет ни сковородки…

— Женщина, дело мужчины — поймать мамонта. А женщины — его приготовить. Меньше базара. Я жрать хочу.

— Слушай, мы вообще-то не пещерные люди. И готовить этот морской труп я не собираюсь.

— Твои проблемы. Значит, умрешь от голода.

Анита помолчала, прожигая Босса Варии убийственным взглядом, который как ни в чем не бывало развалился на песке.

— А ничего, что нам как-то нужно отсюда выбираться? — расставив руки в бока, постучала ногой по песку Анита.