Ангелмасса
Шрифт:
Глава 23
Ключ соскользнул и звякнул о край фланца, по пути едва разминувшись с костяшками пальцев Чандрис.
— Проклятие, — пробормотала она. — Опять сорвался.
— Это оттого, что ты плохо закрепила его головку на соединителе, — негромким успокаивающим голосом произнес Ханан. — Если она пригнана как следует, ключ не сорвется.
— Но у меня не получается, — проворчала девушка, протягивая ему инструмент. — Если вы можете сделать это, значит, вы волшебник.
— Вряд ли, — сказал Ханан, но в его голосе прозвучали горделивые
Чандрис посторонилась, по-прежнему недовольно кривя губы. Она видела, что руки Ханана еще не полностью пришли в норму; но видела она и то, что ее нарочитая неловкость и беспомощность как нельзя лучше воздействуют на состояние его духа. Если повезет, Ханан не успеет разгадать ее нехитрую игру, прежде чем его нервная система окончательно синхронизируется с электроникой корсажа.
А когда он выздоровеет, Чандрис расстанется с «Газелью» и Девисами.
— Вот, — пропыхтел Ханан, отступая назад и указывая чуть дрожащей рукой на ключ, торчащий из фланца. — Попробуй.
— Спасибо. — Чандрис ухватила рукоятку и потянула за нее. На сей раз ключ удержался на гайке.
— Это один из тех навыков, которые приходят с практикой, — скромно пояснил Ханан. — Со временем ты им овладеешь. Разумеется, если останешься с нами.
— Куда же я от вас денусь, — сказала Чандрис. Она не спускала глаз с ключа, но почувствовала, как Ханан пожимает плечами.
— Может быть, ты опять захочешь удариться в бега, — ответил он. — Если помнишь, ты уносила от кого-то ноги, когда впервые появилась здесь.
Последним рывком Чандрис наконец открутила гайку.
— Нет уж, спасибо, хватит с меня странствий, — твердым голосом произнесла она, желая положить конец этому разговору. Однако ее усилия пропали впустую.
— Знаешь, а ведь ты так и не рассказала нам о том ненормальном, от которого бежала, — заметил Ханан. — Должно быть, он действительно без ума от тебя, если тебе пришлось добраться до Серафа, спасаясь от него.
— Так и есть, — коротко ответила девушка. — У вас найдется запасная шайба?
— А как же. — Ханан отыскал нужную деталь и протянул ее Чандрис. — Расскажи мне о нем.
— Зачем?
Ханан вздохнул.
— Быть может, нам удастся придумать способ избавить тебя от него. Прежде чем ты от нас уйдешь.
У Чандрис сжалось горло.
— Кто сказал, что я собираюсь уйти?
— Орнина. Между прочим, она совершенно права: нам без тебя не обойтись.
Чандрис фыркнула:
— Ваш главный недостаток в том, что вы слишком много говорите друг с другом.
— Как бы то ни было, когда Орнина говорит, я слушаю. — В голосе Ханана угадывалось его привычная ироническая насмешка. — Между прочим, я действительно не хочу расставаться с тобой. С кем я буду играть в беспомощную девочку и сильного мужчину, если ты уйдешь?
Чандрис поморщилась. Ее хитрость не укрылась от Ханана.
— Может быть, именно поэтому я хочу смыться, — сказала она. — Может быть, я устала играть в игры. Вам такое не приходило в голову?
Несколько минут Ханан молчал. Чандрис установила новый соединитель, закрепила
— Все мы от чего-то бежим, Чандрис, — негромко произнес Ханан. — Орнина не говорила тебе, что я хотел стать хирургом?
Рука Чандрис, отвернувшая гайку до половины, замерла в неподвижности.
— Нет, — сказала она.
— Хирургия — это искусство, — мечтательным тоном заговорил Ханан. — Одно из немногих оставшихся искусств. Может быть, единственное, занимаясь которым ты по-настоящему чувствуешь, что делаешь людям добро.
Чандрис услышала едва заметное жужжание мотора, сопровождавшее движение его руки.
— И как далеко вы в нем продвинулись? — спросила она.
— Наши родители умерли, когда я учился на втором курсе колледжа, — сказал Ханан. — Орнина закончила общеобразовательную школу и пошла работать, чтобы оплатить мою учебу. Я тоже немного подрабатывал, но, в сущности, она кормила нас обоих. Я не возражал, зная, что, когда получу практику, смогу и ее отправить в колледж. Расплатиться с ней за все, что она для меня сделала. Мне оставалось учиться полгода, когда появились первые признаки заболевания.
Чандрис моргнула, смахивая выступившие на глазах слезы.
— Врачи ничего не могли сделать?
— В том-то и дело. — В голос Ханана вкрались странные нотки. — В том-то и дело, что могли.
Чандрис обернулась, ожидая увидеть в его глазах гнев, но увидела только печаль.
— Не понимаю, — осторожно сказала она.
Ханан чуть слышно вздохнул.
— Паралич можно было вылечить, Чандрис, — ответил он, разглядывая свою дрожащую руку. — Не просто ослабить, а полностью излечить. Для этого требовалась сложная нейрохирургическая операция и шесть месяцев интенсивной терапии… а также два миллиона райя.
Перед мысленным взором Чандрис невольно возникла картина из ее жизни в Баррио: старый Флавин бредет по улице, припадая на негнущуюся ногу, коленный сустав которой можно было без труда заменить протезом.
— Мне очень, очень жаль. — Это было единственное, что она могла сказать.
Ханан оторвал взгляд от своих рук и, отогнав воспоминания, натянуто улыбнулся.
— Мне тоже было очень жаль, — сказал он. — Долгое время я воспринимал случившееся как катастрофу. Но я не просил в долг, понимая, что, даже если займусь медициной, смогу расплатиться лишь к концу жизни.
Чандрис кивнула, вспоминая старую поговорку.
— Богатый становится еще богаче…
— А у бедняка заводятся детишки, — закончил Ханан.
— Что?
— Не обращай внимания. Это мой собственный вариант. — Он вскинул бровь. — Что ж, теперь твоя очередь.
Желудок Чандрис превратился в тяжелый камень.
— Его зовут Триллинг Вейл, — заговорила она. — Два года он был… — Девушка нерешительно умолкла, подбирая нужное слово.
— Твоим любовником? — произнес Ханан.
— Да, и любовником тоже. Но не только. — Чандрис покачала головой. — Вы должны понять, что такое Черный Баррио, Ханан. Множество нищих, воров и мошенников — точь-в-точь как в районе Магаски у космопорта.