Ангел

Линдсей Джоанна

Касси, потупившись, молчала. Но вся напряглась, когда рука Ангела приблизилась к ее лицу. Однако ладонь его так и не прикоснулась к ее щеке — рука застыла в воздухе и медленно опустилась. Так почему же ей вдруг захотелось расплакаться?

Касси все же не расплакалась. Она внезапно поднялась с постели.

— Обуйтесь и оставьте меня одну, — бросила она через плечо, направляясь к секретеру.

Выдвинув ящик, она вытащила оттуда револьвер Ангела.

— Думаю, вам понадобится эта штука.

Резко повернувшись, Касси

бросила ему оружие.

— Ведь вы никогда не знаете, когда именно вам придется кого-нибудь пристрелить.

Поймав на лету револьвер, он замер, пристально глядя на Касси. Лицо его менялось, становилось все жестче и жестче.

— Да, об этом никогда не знаешь заранее. Касси вся сжалась. Сейчас перед ней стоял суровый и непредсказуемый человек, пожалуй даже, иногда безжалостный и бессердечный. И в этом виновата она сама, ее холодность по отношению к нему. Впрочем, так даже лучше… Такой Ангел был гораздо привычнее, чем тот, который минуту назад не посмел коснуться ее щеки.

Глава 23

Ангел сидел в гостиной за бутылкой текилы, которую Мария извлекла для него из своих личных запасов. Чарльз Стюарт не употреблял крепких напитков, так что в доме не было ни бутылки виски. Ангел же не горел желанием ехать за выпивкой в город — в его нынешнем настроении такое путешествие было чревато самыми неприятными последствиями.

Он не видел свою жену с тех пор, как вышел из ее комнаты — второй раз за это утро. В первый раз он был так разгневан, что выскочил без сапог. Лишь пройдя половину пути до конюшни. Ангел понял, что идет босиком. Пришлось вернуться — у него была только одна пара сапог. Но он подождал, пока несколько поостынет, и лишь после этого снова постучался в ее дверь.

К тому времени Касси тоже немного успокоилась. По крайней мере говорила с ним уже без гневных ноток в голосе, хотя им не сразу удалось отыскать его сапоги.

— Поскольку в комнате находилась Марабелла, вам стоит поискать под кроватью, — предложила она. — Именно там она обычно держит вещи, которые хочет припрятать.

— Хочет припрятать? — При воспоминании о пантере Ангел снова нахмурился. — Но я вовсе не собираюсь сражаться с вашей Марабеллой из-за сапог.

— Вам и не придется сражаться. Вы что, не заметили, что ее здесь нет?

Ангел действительно этого не заметил, что и немудрено — ведь он не мог оторвать взгляда от Касси. Даже глядя на ее тщательно завитые волосы и не менее тщательно застегнутое платье — под ним, вне всякого сомнения, уже были панталоны, — он все еще видел ее такой, какой она была минувшей ночью, видел распростертой на постели, с разметавшимися по подушке длинными каштановыми волосами, с затвердевшей от страсти грудью — и без всяких панталон.

Ну вот опять… Он уже потерял этому счет. Сколько раз восставала его плоть, едва он вспоминал о том, какой Касси была ночью!

Ему

пришлось опуститься на колени, чтобы заглянуть под кровать. Она тоже встала на колени рядом с ним. Все верно, сапоги находились именно там. Под кроватью лежало много всякой всячины — в том числе и платье Касси, отделанное белыми и лиловыми кружевами. Он вытащил прежде всего это платье и протянул жене.

— Отличное подвенечное платье, Касси. Тебе следовало бы венчаться в нем, а не в куртке.

Она ничего не ответила, только молча смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он и сам не понимал, что именно имел в виду. Почувствовав себя неловко, он произнес:

— Не похоже, что его испортила именно твоя кошка.

— Она и не думала его портить. Зачем ей жевать мои платья? У нее есть занятия поинтереснее.

— А как насчет моих сапог?

— Это другое дело. Марабелла от них без ума.

— Ей нравится запах кожи?

— Скорее, пота.

Ангел едва не рассмеялся — таким тоном она произнесла эти слова. Касси не раз заставляла его смеяться — и, как правило, над вещами, в которых не было ничего смешного. И все же сейчас он сдержал смех. Молча вытащил свои сапоги и вылез из-под кровати. Его одолевало страстное желание снова заняться с этой женщиной любовью.

Все же напрасно он появился в ее комнате прошедшей ночью — Ангел прекрасно это понимал. Отдавал он себе отчет и в том, что совершил редкую глупость. Но ведь ему было предоставлено законное право овладеть той, по которой он сходил с ума…

Было совершенно очевидно, что он никак не мог противостоять такому искушению. И нынешним утром он не солгал ей. Но Касси не интересовали мотивы его поступка, не интересовало и то, что он мечтал обладать ею. Она была слишком раздосадована тем обстоятельством, что он на какое-то время превратил их вынужденный брак в законный.

Маккейли-старший — известный упрямец, но все же он ничего особенного не натворил. И это понимали абсолютно все — за исключением Касси. Она же не хотела, чтобы такое случилось, ни за что на свете. Ангела все еще разбирала злость, когда он вспоминал, как она пыталась предотвратить неизбежное. Впрочем, с его стороны глупо так близко принимать к сердцу ее нежелание выходить замуж, ведь он-то знал, что у него нет ни малейшего шанса обвенчаться с девушкой вроде нее.

Ангел не мог припомнить другого случая, когда бы его одолевали столь противоречивые чувства. И он понятия не имел, что предпринять в сложившейся ситуации. Разве только исчезнуть… Для бегства у него оставалось еще несколько дней — вполне достаточно. Только бы избавиться от искушения! Убравшись подальше отсюда, он приведет свои чувства в порядок, спокойно все обдумает и отыщет единственно верную тропу, следуя по которой избавится от глупых переживаний.

И он покинет этот дом, рассчитавшись со всеми долгами. Теперь он никому ничего не должен…