Ангел в моей постели
Шрифт:
У Натаниела заблестели глаза.
– Только тупые рапиры. Мама боится, что я поранюсь.
– Она права. Для владения шпагой требуется гораздо больше, чем желание превзойти Итана Бирмингема. Надо научиться владеть шпагой так, чтобы не пораниться.
– А ты умеешь?
Дэвид улыбнулся:
– Умею, сынок.
Прошел час с тех пор, как Виктория оставила Натаниела и Дэвида одних, но она отказалась от попыток занять себя работой в оранжерее, бросила перчатки и вернулась в зал.
Виктория прижала ухо к двери, прислушалась и почувствовала
Дэвид двигался вместе с сыном по залу. Виктория поняла, что это «ката», которой Дэвид когда-то обучал ее. Ветерок шевелил его темные волосы. Он был без сапог и сменил свою одежду на длинный, с белым поясом, халат на алой подкладке. Повторяя движения отца, Натаниел вместо шпаги держал в руке что-то напоминающее деревянный костыль, выглядел сосредоточенным и решительным, его движения точно соответствовали командам Дэвида.
Они не заметили ее появления.
Виктория прикрыла дверь. Ей, собственно, нечего было там делать. Она приложила руку к раненому боку. Рана еще не совсем зажила, но боль, которую она испытала, не имела никакого отношения кране.
Виктория схватила свою накидку и попросила мистера Рокуэлла проводить ее до коттеджа. Сэр Генри спал, когда час спустя она постучала в его дверь. Эсма была наверху, помогала Бетани шить платье.
Виктория вышла из коттеджа и впервые за несколько дней углубилась в работу. Она не слышала, как открылась дверь подвала.
– Они пробыли в большом доме три часа, – сказал сэр Генри.
Виктория подняла глаза от садовой земли, которую перебрасывала в бочонки, стоявшие у стены. Свет лампы падал на сэра Генри, стоявшего у стола, где она уже приклеила этикетку на последний горшочек с травами.
– Откуда вы знаете? – Она устало стряхнула землю с колен.
– Знаю, потому что столько времени ты провела здесь. – Он криво усмехнулся. – Я не спал, когда ты постучала.
За окном луч солнца пробился сквозь облака. В комнате становилось светлее. Виктория вернулась к столу и принялась наводить порядок.
– У вас есть достаточное количество мяты. Но нам нужно...
– Виктория. – Сэр Генри тронул ее локоть, и она замерла. – Подожди.
Она обхватила ладонями пустой горшочек, поставила его на полку и только тогда повернулась к нему.
– Я не знала, что будет так трудно. Я понимаю, сыну нужен отец...
– А ты представь, что переживает он.
– Натаниел?
– Чедвик.
Виктория открыла рот, чтобы поправить сэра Генри, называвшего Дэвида Чедвиком, но не смогла и схватила метелку.
– Само общение Натаниела с Дэвидом исключает мое присутствие.
– Как и Чедвика твое общение с Натаниелом. Ты поступаешь правильно, Виктория.
Она видела, как задрожала рука сэра Генри, когда он ухватился за палку, и отложила метелку в сторону, забыв о своих проблемах.
– Как вы себя чувствуете?
– Здесь
– Вы пьете кофе со сливками, мэм? – спросила Эсма.
Виктория подняла голову от документов, которые держала в руках. Она сидела за столом в кухне. В очаге потрескивал огонь, пахло свежеиспеченным пирогом. Возле нее стояла Эсма с кувшинчиком сливок в руке.
– Когда сэр Генри это сделал? – Она положила бумаги на стол.
– Стряпчий привез бумаги сегодня утром, мэм.
За окном послышался стук копыт. Виктория подошла к окну и приподняла край занавески. Во двор на Люцифере въезжал Дэвид. Виктория не сразу заметила Натаниела, сидевшего впереди него в седле.
Из конюшни вышел Рокуэлл, взял поводья. Вслед за ним в дверях появился Робби. Дэвид опустил Натаниела на землю, и он побежал к Робби. Даже через стекло она слышала, как сын рассказывал обо всем, чем занимался все утро, и заявил, что, когда вырастет, станет рыцарем.
Она не слышала, что сказал Рокуэлл, когда Дэвид слез с коня. Опустила занавеску и, прижавшись лбом к раме, закрыла глаза.
Этим утром он разрешил все ее сомнения относительно будущего благополучия их сына. Натаниел боготворил отца. Но она почему-то предполагала, что их сближение займет больше времени и она будет играть более значимую роль в жизни сына.
Входная дверь закрылась. Дэвид вошел в кухню.
– Все хорошо? – спросил он, передавая пальто и перчатки Эсме, суетившейся вокруг него.
Следом за ним вошли мистер Рокуэлл и Бетани. Затем появился сэр Генри.
– Лорд Чедвик, – поздоровался он с Дэвидом и попросил его сесть за стол, указав Бетани на другой стул.
Эсма принесла чай. Зная, о чем сэр Генри собирался просить Дэвида, Виктория, не поднимая глаз, села напротив.
Сэр Генри был тяжело болен. Виктория впервые заметила симптомы его болезни еще год назад. И теперь он решил привести в порядок свои дела. Он не хотел брать на себя ответственность за Роуз-Брайер. Если бы даже ему удалось отговорить Дэвида от сделки, он все равно не смог бы сделать земли плодородными, поскольку на это требовались деньги, а у сэра Генри их не было.
– Я истощил все силы, – сказал сэр Генри. – Провел все курсы лечения, но ни травы, ни чудодейственные снадобья не спасут меня. Я могу прожить еще год или умереть завтра. Это как Господу будет угодно.
– Дед...
– Бетани, выслушай меня. Ты и Виктория должны меня понять. – Сказав это, сэр Генри обратился к Дэвиду: – Я завещаю все свое имущество владельцу Роуз-Брайера и прошу вас остаться, – сказал он. – Не продавайте имение, ведь это родной дом Натаниела. У вас есть средства вдохнуть жизнь в эту землю и сделать для этого города то, чего я не сумел сделать.