Ангел в аду

Эдмондз Люсинда

Они взяли свои чемоданы из багажника и по ступенькам поднялись к парадной двери.

– Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Они прошли через внушительных размеров вестибюль и поднялись по широкой лестнице.

– Кто все эти люди? – спросила Джина, указывая в сторону портретов на стенах.

– О, это мои предки.

Они блуждали в лабиринтах коридоров, наконец, Бетина открыла дверь и пригласила их в комнату, где в старом викторианском камине уютно горели яркие языки пламени. Еще там стояла удобная одноместная

кровать, старомодный шкаф из красного дерева и старая раковина в углу.

Бетина открыла следующую дверь и провела их в точно такую же комнату.

– Мне кажется, вам лучше оставлять эту дверь открытой. Так, на случай, если вздумает объявиться дружелюбный сосед-привидение, – она весело посмотрела на их несколько испуганные лица. – Вообще-то он выходит только в полнолуние. Но до него еще далеко, так что пока можете жить спокойно. Ванная комната – вниз по лестнице, абсолютно холодная, к сожалению, но свою работу делает. Па провел центральное отопление во всех комнатах внизу, а на эту не хватило средств. Но Тилли постоянно здесь топит и тогда становится тепло и хорошо. Разгружайте свои вещи, и я покажу вам окрестности.

Фрэнки внимательно осмотрела платье персикового цвета, висящее на плечиках в шкафу.

– Я прихожу к выводу, что они основательно подготовились к завтрашнему событию, – задумчиво произнесла она, разглядывая наряд.

– Да, как оно тебе нравится? – с беспокойством спросила Бетина.

– Единственное, что я могу сказать, дорогая Бетина, я надену ради тебя все. Я не кисейная барышня, и, не по-женски, совершенно не привередлива.

Девушки рассмеялись и спустились вслед за Бетиной по лестнице.

– Это выставочная комната, используется только в особых случаях.

Они оказались в Огромной гостиной. В дальнем конце был большой мраморный камин, у одной из стен стоял рояль «Стенбоу». Французские окна открывали прекрасный вид в парк. Затем они прошли в маленькую уютную комнату.

– Ма и Па используют ее сейчас как гостиную.

В этой комнате окна украшали ситцевые занавески, стоял просиженный диван, на стенах висели многочисленные фотографии. Фрэнки взяла семейную фотографию: совсем юная Бетина, отец, мать и мальчик не более десяти лет.

– Это твой брат?

– Да, это Джерри, мой лондонский защитник. Он много сделал для меня. Вы ведь никогда не встречались с ним? Он приедет из Лондона поздно вечером. Пойдемте, нам есть еще что посмотреть.

Бетина повела их по длинному коридору, отделанному под дуб, через традиционную английскую столовую с большим столом, за которым могло одновременно уместиться тридцать человек, в библиотеку, а потом вверх по лестнице, показать множество спален в доме.

– Где ты спишь? – спросила Джина.

– Моя комната наверху, под самой крышей, раньше там жили слуги. Но мне она очень нравится. Па установил там ванную и обогреватель. Я почти всем там обеспечена, – сказала Бетина, когда

они спускались по лестнице. – А это танцевальный зал, здесь состоится прием.

Через высокие дубовые двери они вошли в комнату, заставленную бесчисленным множеством столов, покрытых дорогими скатертями. Высокий потолок был выкрашен в насыщенные золотой, розовый и голубой цвета, с лепными херувимами, сидящими на воздушных облаках и дующими в рожки. Паркетный пол тщательно отполирован, а стены выкрашены в нежно-розовый цвет. Полуденное солнце пробивалось через экстравагантные муаровые портьеры персикового цвета.

– Это удивительно, Бетина. Сколько людей будет завтра на ланче? – поинтересовалась Фрэнки.

– По последним подсчетам – двести шестьдесят два. Вечером несколько столов уберут, и мы сможем танцевать, – она посмотрела на часы. – Генеральная репетиция церемонии в пять, у нас есть полчаса схватить по сэндвичу, перед тем, как уйти. Я представлю вас Ма и Па, но Бог знает, где они сейчас.

Они проехали четверть мили и оказались у живописной церквушки на самой окраине поместья. Здесь крестились, венчались и были захоронены все поколения Лонгдейлов.

– Я рассчитываю на вас. Вам придется присматривать за шестью дружками и двумя мальчиками-пажами. Ма настояла на таком количестве. Ей все это кажется очень романтическим. Смотрите, это Фредди, – она выпрыгнула из машины. – Привет, дорогой. Пойдем, я познакомлю тебя с Фрэнки и Джиной.

Она подошла к ним с маленьким, достаточно полным мужчиной. У него были ярко-голубые глаза, густые усы и цветущий вид.

– Рад познакомиться с вами. У меня такое чувство, что мы уже очень давно знакомы. Я очень много слышал о вас от Бетины, – он говорил немного хрипловатым голосом и, видимо, нервничал.

– Пойдем, дорогой. Давай покончим с этим поскорее.

Бетина взяла его за руку, и они направились в сторону церкви. Джина и Фрэнки последовали за ними. Викарий уже был там вместе с шестью юношами и приветствовал их. Лысеющий Фредди большим платком вытер пот со лба, повернулся к Джине и шепнул:

– Я буду рад, когда все это закончится, и мы с Бет улетим в Канны. Никогда не думал, что окажусь когда-нибудь главным действующим лицом на такой церемонии, – он поднял к небу глаза.

Джина и Фрэнки прониклись симпатией к этому застенчивому, взрослому мужчине, который женится на их подруге.

– Па, наконец-то. Мы ждем тебя.

В церковь вошел высокий мужчина с аристократической бородкой.

– Извини, Бетина. По пути сюда меня остановила твоя мама. Ты же знаешь, это неизбежно, – раздался в церкви его густой голос. – Твоя мама уже в пути. Едет в машине, набитой цветами.

Репетиция шла своим чередом. Маленькая, худенькая подружка, пробираясь между рядами, споткнулась и расплакалась. Она не успокоилась до тех пор, пока Фредди не достал из кармана ириску и не угостил ее.