Ангел-Хранитель 320

Поль Игорь Владимирович

– Конечно, я во всем признаюсь. Сейчас я все расскажу. А как же иначе, – голос сипнет, он с трудом шипит замороженной глоткой. – Я тебе, пидору мерзкому, сейчас всю правду высру…

Карпентер отшатывается. Роняет сигару. Пытается встать. Сергей висит на нем мертвой хваткой. Лейтенант дергается, как привязанная за лапы утка-приманка. Шипит:

– Ты что, сволочь… Да я тебя сгною… Ты что себе позволяешь?! Забыл, с кем говоришь? Тут тебе не фронт, тут я тебе быстро растолкую… Костями срать будешь!

– Ты,

гнида вонючая, бабушек за забором пугай, понял? – обрывает его Сергей. – Все «сэры», кого я знал, там, в говнище остались. Они – офицеры. И сдохли, как офицеры! А ты – просто пидор в погонах! Ты чего эти петлицы нацепил? Ты настоящий танк-то вблизи видел? Козел! На понт меня берешь? Срал я на тебя, дешевка! Я уже давно в кредит живу, мне бояться не с руки. Отбоялся уже… Ты когда-нибудь свой собственный труп со стороны видел? А видел, как живой человек в брызги дерьма превращается? Знаешь, что чувствуют, когда заживо горят? Мне доктор давеча сказал – у меня тяжелая контузия. Перманентное состояние аффекта. Я тебе сейчас шею твою траханную скручу, а мне только промывание кишок назначат! Чего ты мне шьешь! Слетай, блядина, в Эскудо. Поспрошай там уродов – вдруг они и вправду чего замыслили? Глядишь, и просрутся мозги-то…

Он стряхивает с себя побледневшего лейтенанта. Отшвыривает в сторону. Хватает откатившуюся в ноги коробочку. С маху бьет ее о стену. Сиреневое сияние гаснет. Особист шарит трясущимися пальцами по кобуре. Никак не может ее открыть.

– Что тут происходит? – голос кэпа за спиной заставляет особиста подпрыгнуть от неожиданности.

Гаррис держит шлем, как дубину. Слегка раскачивает его в опущенной руке. Еще миг, и он разнесет лошадиный череп Карпентера. За спиной кэпа все тот же невозмутимый капитан-разведчик. Встревоженное лицо Саманты в дверях.

– Вы, сестра, подождите нас за дверью. Пожалуйста, – вежливо говорит подполковник.

Сэм кивает, выходит в коридор. Мимо лежащего мордой в пол синещекого капрала. Над ним нависают два громилы в активированной броне, с винтовками на боевом взводе, направленными ему в затылок. Капрал давится резинкой, боясь шевельнуться.

– Лежи спокойно, козел, – из-под бронестекла советует пехотинец. – А то у меня палец на курке затек, может сорваться.

Капрал в неудобной позе исходит вонючим потом.

– Так я жду ответа, лейтенант, или кто вы там на самом деле? – ледяным тоном произносит Гаррис.

– Я провожу оперативное мероприятие, сэр, – наконец, выдавливает из себя особист.

– В отношении моего подчиненного? – голос кэпа может заморозить плевок на лету.

– Да, сэр.

– А почему я об этом ничего не знаю? Или в моем полку уже командуют младшие офицеры из СБ?

– Это предварительное расследование, сэр. Я не обязан ставить вас в известность, – особист потихоньку приходит в себя, снова превращаясь в высокомерного наглеца.

–

Понятно, понятно. Значит, предварительное расследование… А ваша версия, сержант? – он поворачивается к Сергею.

– Господин лейтенант интересовался, почему я не подох в Эскудо, сэр, – отвечает Сергей.

– И все?

– Никак нет. Еще он удивлен тем, что я недостаточно близко общался с уродами, сэр.

– Понятно, понятно. А ты что ответил?

– Я … я еще не успел, сэр. Тут как раз вы вошли.

– Получается, я вроде как вас выручил, а лейтенант? – ехидно интересуется подполковник у раздувающего ноздри лейтенанта.

– Господин подполковник, я вынужден… – гневно начинает особист.

– ЗАТКНУТЬСЯ, ЛЕЙТЕНАНТ! – рявкает кэп. Сергей начинает понимать, откуда у комполка такая странная кличка. Лично он сам уже почти в штаны сделал. Бедная ты сволочь, лейтенант…

Особист действительно затыкается на полуслове, словно его шарахнули прикладом по затылку.

– Ты знаешь, что этого сержанта Император наградил медалью «За доблесть»? – гремит кэп, нависая над бледным лейтенантом. – А ты знаешь, что Император наградил его Железным крестом с дубовыми листьями?

Лейтенант давится ответом под его яростным взглядом.

– А ты знаешь, сколько он солдат противника уложил? А про то, что вытащил раненого офицера? Сбил самолет? Размолотил кучу бронетехники? Один, без прикрытия, контуженный, плацдарм обеспечивал? Ты хочешь сказать, – гремит кэп, – что Император награждает боевыми наградами трусов, предателей и шпионов? Возводишь поклеп на боевого ветерана, который кровь за Империю проливал? Капитан!

– Сэр! – вытягивается разведчик.

– Как это классифицируется?

– Саботаж, сэр! Подрыв боеспособности! Статьи 15 и 18. В военное время караются расстрелом.

– Расстрелом… – смакует подполковник сладкое слово. Перекатывает его во рту. – Расстрелом …

Особист, наконец, въезжает, что происходит что-то из ряда вон. Сейчас этот чокнутый его просто пристрелит. При свидетелях. За саботаж. И напишет рапорт. И умоет руки. Как же так! Сразу слабнут ноги.

– Сэр! – начинает лейтенант, судорожно дергая кадыком.

– Я НЕ ДАВАЛ ТЕБЕ РАЗРЕШЕНИЯ ГОВОРИТЬ!

Сергей во все глаза наблюдает за разворачивающимся спектаклем.

– Капитан!

– Сэр!

– Объясни лейтенанту, что от него требуется.

– Есть, сэр!

Капитан манит трясущегося лейтенанта рукой. Подводит к окну. Что-то показывает ему на своем электронном планшете. Перелистывает. Пальцем обводит особо мерзкие сценки. Особист часто сглатывает, нервно вытягивает шею.

– Еще? – интересуется капитан.

Лейтенант отрицательно крутит головой.

– Если это передать в Генштаб, лейтенант, вас даже уборщиком в казарму не возьмут. Ясно? – спокойно интересуется капитан.