Ангел Габриеля

Радклифф Марк А.

— Спасибо, так и сделаем, только в Лондон я вернусь сразу. Вечером машин на дорогах меньше, чем утром. Но я заеду после того, как побываю у Бренды.

— У Бренды?

— Да, у той женщины, у которой остановилась Джули. Я ей уже звонил. Она просто чудо. Сказала, что Джули была особенная.

— Да, приятель, была.

— Нет, Джим, она такой и осталась. Она ведь не умерла.

43

Было сказано, что Элли должна отдыхать. Она немного

полежала, глядя в потолок, а потом встала и принялась расхаживать по комнатам, делая вид, будто прибирается, хотя только что наблюдала, как Мойра с Иззи едва не подрались за право прибрать ее квартиру.

— Ложись, — велела Иззи.

— Зачем? — спросила Элли.

— Понятия не имею, но так нужно.

Раздался звонок в дверь.

— Открыть? — спросила Мойра.

Элли рассеянно кивнула. В дверях появился высокий мужчина, он тяжело дышал и нервно озирался по сторонам.

— Привет, — поздоровалась Мойра.

— Привет. Вы — Элли?

— Нет.

— А она дома?

— Кто вы?

— Простите, меня зовут Дейв, я приятель Габа.

— Дейв? — отозвалась Элли. — Габ рассказывал о вас. Заходите, я столько раз пыталась до вас дозвониться, но никто так и не подошел к телефону.

— До меня?

— До вашей работы.

— Понятно, — ответил Дейв со смущенным видом. — Где Габ?

Элли уставилась на него.

— Произошел несчастный случай, и вчера Габриель умер, — объяснила Мойра.

— Почему вы не появились раньше? — спросила Иззи.

— То есть?

— Он не был на работе восемь дней, и никто даже не позвонил. Разве вы не считаетесь его другом?

— Умер?

— Да, — подтвердила Элли. — Больше недели назад его сбила машина в Шордиче, когда он шел домой.

— В Шордиче?

— Понятия не имею, что он там делал. Он только сказал, что должен писать что-то… но… я не понимаю, зачем ему для этого потребовалось ехать в Шордич. У него при себе были мои любимые бейглы. Наверное, он чувствовал себя виноватым из-за того, что так сильно задержался на работе. Ведь он задержался на работе, да? — Ее глаза вдруг заблестели.

— Мы были там вместе, — сказал Дейв, после чего сел. Лицо его побледнело. Он поднял глаза на Элли, но затем вновь уставился на ковер. — И он пытался работать… Мне жаль, как же мне жаль.

— Что значит «пытался работать»?

— Послушайте, — начал Дейв, — последнее, что он мне сказал… Умер? Ах, черт возьми. Прошу прощения, а вы… да еще ЭКО… — И Верзила Дейв разрыдался.

Элли села рядом с ним, обняла и тоже заплакала. Два незнакомых человека сидели, прислонившись друг к другу, и рыдали.

— Может, кто хочет чая? — спросил Сэм, выходя из кухни.

Дейв посмотрел на него:

— Сэм! Сэм все знает.

Все посмотрели на Сэма.

— Знает о чем? — осведомилась Иззи.

— Габ просил меня никому не говорить.

И в тех обстоятельствах это была очень разумная просьба. — Он посмотрел на Элли. — Он старался сделать то, что считал правильным, хотя делать это ему вовсе не хотелось.

— Что он старался сделать? — спросила Элли.

— И когда ты собирался все рассказать?.. И почему ничего не рассказал хотя бы мне? — напустилась на Сэма Иззи.

— Лучше замолчи, — велел Сэм, который, не зная, что будет с Габом, просто решил сдержать слово, данное товарищу, надеясь, что он очнется от комы и все разъяснится.

Дейв вздохнул:

— Слушайте, последнее, что он сказал мне, это что он пойдет домой и расскажет вам всю правду. А когда он не пришел на новую работу, я подумал… в общем… «Спартак».

— Какую правду? Габ никогда не врал мне, никогда!

— Да, я знаю, — мягко произнес Дейв. — Вот почему он решил, что должен рассказать все как есть.

И Дейв рассказал Элли обо всем: о сокращении, об отчаянной попытке получить работу, — он даже упомянул, что сам потерял эту новую «работу» через две недели. И под конец смущенно пробормотал:

— Он, то есть Габ, не хотел этим заниматься, но он… он любил вас.

44

Габриель был в своей комнате, сидел на краю кровати, уставившись в пол. Даже ангелы были не в силах облегчить боль, пронзавшую его грудь и опускавшуюся к желудку, — боль, которая существует лишь для того, чтобы напоминать людям: у них есть то, что потерял он.

Возможно, со временем — кто знает, как скоро? — ему удастся забыть о множестве вопиющих несправедливостей, случившихся с ним под конец его земной жизни. Забыть о том, как его обнадежили, пообещав дать шанс, те ребята, которые должны бы держать свои обещания, однако никакого шанса он так и не получил. Забыть, как возможность, о которой он так мечтал, — возможность вернуться на землю и увидеть Элли — была предоставлена убийце, гнусному подонку. И этот гнусный подонок не просто убил его, он был в одной комнате с Элли, стоял рядом, разговаривал с ней, но даже не передал от него привет.

Как такое могло случиться? Каким образом этому гаду удалось заслужить «отгул»? Неужели отпуск на землю дается лишь профессиональным киллерам? Неужели то, как ты живешь, ничего не значит, даже если на Небесах есть Бог?

Эти мысли кружились в мозгу Габриеля, словно тонущие в водовороте котята, пытающиеся всплыть на поверхность. И все они были об Элли. Он никогда больше ее не увидит, не прикоснется к ней, не почувствует ее запах, никогда не зачнет вместе с ней ребенка. И если в том, чтобы быть мертвым, имеются какие-то преимущества, то, конечно же, они должны заключаться в том, чтобы не ощущать этой жгучей боли, однако он ощущает.