Ангел Габриеля
Шрифт:
Христофор остановился и, повернувшись к Габриелю, впервые за все время посмотрел ему прямо в глаза:
— Почему?
— Потому что… разве не в этом весь смысл?
— Смысл чего?
— Для чего я здесь. Я же должен что-то сделать, чтобы вернуться обратно к Элли.
Он замолчал и впервые за всю эту кутерьму с групповой психотерапией встретился взглядом с ангелом Христофором. Они стояли и смотрели друг на друга, и, кажется, Габриель начал понимать. Он кивнул, потупил глаза, и его плечи слегка поникли, как это бывает у мертвецов. Христофор повернулся
Когда они вошли в просмотровый зал, то сели в те же кресла, в которых сидели прежде.
— Собственно, — признался Христофор, — мне нужно отмотать запись назад.
— Куда именно?
— Во вчерашний день. Это произошло, когда мы сидели в просмотровой комнате, наблюдая за сыном Ивонны. А случилось вот что.
Они стали смотреть вместе. Вот Элли вошла в палату Габриеля и поставила свою сумочку, затем показалась спина медбрата, ставившего капельницу…
Христофор бросил взгляд на Габриеля, который уже плакал. Тот сосредоточил все свое внимание на Элли и едва ли заметил, как вышел медбрат. Из-за того, что Габриель думал об Элли, на экране возникло то место, куда она пошла, то есть кабинет Сары. Он слушал, как они говорят о Мойре и Иззи, почти не вникая в слова.
Он просто глядел на любимую женщину, которую, может быть, видел в последний раз. Он стал слушать внимательнее, когда они заговорили о том, сколько эмбрионов может получить Элли и что должно произойти после этого. Он даже подался вперед, чтобы не проронить ни слова. Однако откинулся назад, как только прибежала сестричка и прокричала: «Остановка сердца! Мистер Белл!»
Затем экран заполнило изображение Габриеля, лежащего на койке, медсестры, нажимающей на его грудную клетку и ведущую отсчет, другой сестры, дующей через трубку ему в рот, а потом он увидел, как вошла Элли, и еще более пал духом. Он видел, как кто-то из реанимационной бригады прикладывает два дефибриллятора к его груди, и услышал крик: «Разряд!» Потом услышал, как доктор говорит: «Еще раз» — и монотонный голос ведет отсчет.
— Разряд.
— Ничего. Использовать стимулятор кашля для удаления мокроты?
— Да…
Габриель пристально вглядывался в экран. Медики уже никуда не спешили. Реанимационная бригада укладывала обратно на каталку приборы и инструменты, врач писал что-то в истории болезни. Вся организованная деятельность, которая только что кипела вокруг его угасающего тела, замедлилась и замерла. Он долго сидел в молчании. Наконец он спросил:
— Где Элли?
— Вам непременно нужно это видеть? — спросил Христофор так кротко, как только мог.
— Это вы мне скажите, — проговорил Габриель монотонно. — Ведь это все ваша затея.
— Мне жаль.
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему после всех групповых сессий… Почему? Не понимаю, к чему было тащить меня сюда, зачем все эти хлопоты?
— Ну какие там хлопоты…
— Мне, черт возьми, хватило!
— Конечно, — согласился Христофор.
— Так почему же, почему все-таки?..
Христофор
— Знаете что? Я не уверен. Я это видел, конечно, ведь наблюдать — это моя работа, но происшедшее меня удивило, хотя меня давно уже ничто не удивляет. Вот почему я пришел сюда прошлым вечером, чтобы увидеть это еще раз, и вот почему я привел вас.
— Еще раз?
— Послушайте, я понимаю, что на вас чересчур много всего свалилось, чтобы во всем разобраться, но есть кое-что еще, — добавил Христофор.
— Кое-что еще? Что именно? Я мертв, черт возьми, и это самое плохое, что может случиться с человеком… насколько мне кажется… как тут может быть «кое-что еще»?
— Может, нам стоит посмотреть еще раз? — Теперь голос Христофора звучал спокойно, как у завзятого психотерапевта.
Габриель не шелохнулся. Христофор кивнул в сторону экрана. Габриель покачал головой. Христофор понимал его нежелание опять смотреть сцену собственной смерти. Что нового можно было в ней увидеть? Однако он протянул руку, коснулся локтя Габриеля и прошептал:
— Пожалуйста.
Поскольку способность Габриеля самостоятельно чего-то желать, похоже, покинула его вместе с остатками жизни, он опять подумал о себе…
И снова увидел Элли, входящую в его палату, и опять посмотрел на нее, издав тихий стон. Однако на сей раз Христофор подсказал ему:
— Посмотрите на медбрата.
Ничего не произошло.
— Подумайте о нем.
Экран заполнило лицо человека, ставившего капельницу. Кевин. Тот самый. Кевин Киллер.
Кевину была дана возможность еще раз побывать на земле, чтобы прикончить его.
Причем и Христофор, и Габриель знали, кого за это нужно благодарить.
39
Майкл с Джеймсом пошли в итальянское кафе, расположенное рядом с больницей, на другой стороне улицы. На тот случай, если бы вы сразу не догадались, что кафе принадлежит итальянской семье, на стенах было развешено множество фотографий итальянских футболистов. И еще там висел итальянский флаг. И у всех официанток был итальянский, отчаянно скучающий вид. И кафе называлось «Маленькая Италия».
Они сидели в отделанном деревом кабинете в дальнем углу, ели чиабатту [110] и пили кофе, причем Майклу очень хотелось уйти. Он уже расплатился, а Джеймс, не уверенный в том, что ему в обозримом будущем удастся хорошенько поесть, воспользовался представившейся возможностью, заказав дополнительно жареную картошку и бисквит с карамелью, которые он уминал за обе щеки, хотя и не одновременно.
— Как ты считаешь, она очнется? — спросил Майкл, сам не зная зачем, лишь потому, что это была единственная мысль, которая его занимала.
110
Чиабатта— итальянский белый хлеб, изготовляемый из пшеничной муки и дрожжей.