Ангел Бездны
Шрифт:
— Мне, конечно, очень неудобно, но сама Ираида Львовна обмолвилась, что в последнее время у них были не очень хорошие отношения с мужем, — соврал следователь, но угрызений совести в связи с этим не почувствовал.
Наталья Львовна помедлила с ответом, потом решилась:
— Да, отношения были не очень… Я говорила вашему человеку, что, возможно, они бы даже со временем решились на развод…
— В таком случае, возможно, у Ираиды Львовны был другой мужчина? Ведь она очень интересная дама и недостатка в ухажерах не испытывала?
— Мне бы не хотелось сплетничать
— Скажите, пожалуйста, Наталья Львовна, — решился на лобовую атаку Сазонов, — вам не показалось странным, что сразу после кончины мужа ваша сестра прибежала к вам буквально на несколько минут, известила о постигшем ее горе и тут же ушла, оставив, впрочем, сумку с бельем?
— Теперь, когда вы об этом сказали… пожалуй, действительно странно… Но с другой стороны… Может быть, ей нужно было от нас позвонить?
— А она звонила?
— Ира сказала, что пребывает в совершенно расстроенных чувствах, тем более что никак не ожидала, что внезапная смерть Георгия навлечет на нее нелепые подозрения милиции. Вы ворвались к ней совершенно неожиданно, так что она растерялась и не смогла, вернее, постеснялась при вас воспользоваться телефоном, хотя обещала в час дня позвонить знакомому, который должен был помочь им с Георгием деньгами, чтобы поправить дела фирмы.
— Почему же по такому важному поводу не сам Сорокин договаривался? Ведь Ираида Львовна сказала, что она в дела мужа не вмешивалась?
— Этого я не знаю. Возможно, человек, которому звонила сестра, ее добрый знакомый, к которому не смог бы обратиться Георгий.
— Значит, она именно этому доброму знакомому и звонила?
— Я вышла из комнаты, когда Ира разговаривала, поэтому не могу сказать. Но после звонка она заспешила, сказала, что зайдет за сумкой позднее, может быть, завтра, и убежала.
— Все понятно. Спасибо вам большое, Наталья Львовна.
— Я ничем не навредила сестре? — вдруг всполошилась Гордеева.
— Что вы, напротив! Теперь, когда мы знаем, что Ираиде Львовне было неловко звонить из квартиры при нас по такому деликатному делу, как просьба о деньгах, у нас развеялись последние недоумения по поводу поведения вашей сестры в тот роковой день. А вы же знаете, как мы придирчивы к мелочам. Так что еще раз вам спасибо и до свидания. — Сазонов положил трубку.
«Вот теперь все ясно, — подумал следователь. — Нашей красавице необходимо было срочно позвонить, скорее всего, любовнику. Из квартиры побоялась, знала, что мы будем слушать. Вот и побежала к сестренке. Что же дальше?»
Из доклада оперов, наблюдавших за Сорокиной, Сазонов знал, что новый знакомый должен позвонить. Ведь он обещал ей купить новое платье взамен того, которое так неосторожно залил коктейлем в ресторане.
Сазонов позвонил в канцелярию и велел выдать Сорокиной разрешение на погребение мужа, потом стал ждать донесений от агентов наружного наблюдения. Вскоре позвонили из технической службы, сообщили, что Сорокиной звонил мужчина, назвавшийся Бирюковым, и назначил ей свидание около небольшого
«Любопытно они себя ведут, — думал Сазонов. — Полное впечатление, что действительно только что познакомились, и мадам не решила, принимать ей ухаживания нового знакомого или нет. Хотя вполне возможно, что такое поведение оговорено заранее».
Через полчаса по разговорнику вышел на связь агент, ходивший за Бирюковым. Доложил, что объект купил на улице одну красную розу и подошел к магазину дамского платья «Афродита».
Из дальнейшего рапорта следовало, что объект, то есть Бирюков, ждал у магазина более получаса. К нему никто не подошел. Объект сунул розу какой-то девушке, улыбнулся ей и пошел к автобусной остановке. Дождался автобуса, доехал до здания городской администрации и вошел в него.
Сазонов велел остаться на улице и ждать дальнейшего развития событий. Но Бирюков до окончания рабочего дня так и не появился, а после шести часов поехал прямо домой на служебной машине.
Днем в канцелярию позвонила Сорокина, спросила — можно ли получить разрешение на похороны, получив утвердительный ответ, приехала, взяла бумагу и направилась на кладбище. Оттуда позвонили и сказали, что похороны назначены на следующий день.
Ираида Львовна держалась, по сообщениям агента, с достоинством, одета была в темное платье, на лице мадам «лежала печать легкой, киношной грусти».
На следующий день Сазонов сам решил поехать на похороны. Не то чтобы он верил, что убийца, согласно утверждениям писателей-детективщиков, должен появиться на кладбище, но ему хотелось самому посмотреть на Сорокину и тех, кто придет проститься с покойным.
За пару дней, прошедших после убийства — а Сазонов уверился, что Сорокина убили, — оперативники установили связи покойного. Все они оказались сугубо деловыми. Знакомые никаких подозрений у следствия не вызывали. Оставалось неясным, кто унес из квартиры Сорокина чемодан, снятый с антресолей. А может, это был вовсе и не чемодан? Во всяком случае, там длительное время лежал некий предмет, который был снят и унесен, скорее всего, незадолго перед смертью Сорокина или сразу после. Если после, то почему Ираида Львовна ничего не может сказать о его исчезновении?
Отпечаток пальца на шприце смазанный. Дактилоскописты смогли лишь констатировать, что оставил «палец» мужчина. Больше пока об убийце ничего не известно.
В фирме, которой владел Сорокин, говорят, что последнее время Георгий Валентинович не очень усердно занимался делами и даже мало интересовался доходами. Одна из сотрудниц показала, что примерно месяц тому назад Сорокин пришел на работу веселый, высмеял всех тех, кто усердно обсуждал последние таинственные и необъяснимые явления, происходившие в городе, и заявил, что скорее всего в ближайшее время закроет фирму, а на оставшиеся деньги «уедет куда-нибудь, где нет магов и чародеев, купит там себе домик и будет наслаждаться жизнью». Как утверждала женщина, Сорокин сказал: «Стану плейбоем и буду кататься на яхте!»