Андреевский флаг
Шрифт:
Ведь не шутка откалибровать почти четыре тысячи фузей во всем их разнообразии. Несмотря на то, что все «потешные» были вооружены вроде бы одинаковыми ружьями, на первый взгляд, изготовленными оружейниками Льежа, но на проверку оказалось, что они трех разных калибров — от 16 до 19 мм. Так что потребовалось целых три дня для перераспределения фузей по ротам, с тем, чтобы вооружение стало полностью единообразным. Хотя Петр моментально понял, для чего это нужно, когда изготовили первые пулелейки, и стали отливать пули Нейслера. Теперь в пехотных ротах к отливке пуль стали ставить каптенармуса, он же на повозке имел запас стандартизированных по этому времени «патронов».
— Видишь,
Они с царем вдвоем сидели на берегу Дона, от зеленой травы шел одуряющий запах. Охрана царя и казаки стояли поодаль, никто не приближался, но службу несли бдительно — татары привыкли нападать неожиданно. Павел закурил сигарету, он берег их, уже перейдя на трубку.
— Нет у нас сейчас ни мануфактур, ни сырья, ни людей, да и денег мало. Хлеб заканчивается, до нового урожая надо ждать — вспахали ведь немного, хотя кузнецы лемехов понаделали. Приходится нам обходиться паллиативами, улучшать и модернизировать то, что имеем. Да, кстати, багинеты твои лучше переделать, больше пользы будет. Ну что это за блажь — вставлять их в дуло и колоть как копьем. Зачем?! Переделываем рукоять, цепляем на ствол, если идти в рукопашную — там ведь пуля забита, полку закрытой нужно держать — шанс последнего выстрела в упор. А так штыки и багинеты не нужны! Исход боя нужно решать меткой стрельбой, не доводя до поножовщины!
— Сипахи османские прорвутся, всадники ведь в броне все — сомнут наших одним ударом. Как без копий тут выстоишь?
— Пушечной картечью! И ружейной стрельбой залпами с пятисот, лучше шестисот шагов — дальность выстрела позволяет, а цель массовая — стеной пойдут, не промахнешься. Да и рогатки впереди можно поставить, или «ежи» из кольев — я тебе показывал, как их делать. Дешево и сердито, ставится и разбирается такое заграждение быстро. И учти, герр Питер — бумаги и пороха у нас мало — так что стрельба меткой должна быть. А для этого лучших стрелков в застрельщики выделять, они промахиваться не будут, тем более, если их фузеи простыми апертурными прицелами снабдить — больших трудов это не потребует. Егеря очень нужны, Петр Алексеевич, без них никак в бою — они ведь истреблять всех будут, кто приблизится на выстрел.
— «Охотники», только не на зверя, а на людей?
— Так человек худший зверь, лучше его заранее отстрелять. Нет у нас иного оружия, и не скоро сделаем, так что ситуацию придется вот такими методами исправлять, и новыми тактическими приемами. До рукопашной доводить нельзя дело — людей напрасно потеряем, тут режутся напропалую, и все в броне ходят. Так что стрельба и еще раз стрельба — алебарды, протазаны, рогатины и копья долой, всех вооружить фузеями. Плотный огонь с пятисот шагов любого противника остановит! Учти — пороха и пуль для фузей у нас надолго хватит, если пушки будем реже использовать!
— Учту, господин гвардии капитан, — усмехнулся царь. Как работник он был великолепен — такого поразительного трудолюбия от монарха Павел не ожидал, хотя много раз о том читал. Но как говориться две разницы — слышать и видеть собственными глазами.
— Людей надо кормить, Петр Алексеевич,
— И поливать будут, и полоть, я их настрого предупредил, что живота лишу. Да и ты при случае от Керчи на фуркате за два дня доберешься при попутном ветре. Да и на Тамани успеем высадить твои семена — а там все перед твоими глазами произрастать будет. Зело удивительны твои растения, я как представлю, что у нас сахар свой будет — он же на вес серебра продавался англичанами, дюже сладкий.
— Тростниковый, государь, а этот из белой свеклы — здесь на Дону черноземы знатные, палку воткни, и та расти будет. А с подсолнечника масло доброе получится, из будыльев поташ. Да многое чего вытянуть можно, а картофель так вообще спасение в голодный год.
— Ел я его в Немецкой слободе, ничего особенного. И подсолнухи твои видел в горшках — цветы красивые, но чтобы от них такая польза была, как ты толкуешь, не знал. Но раз ты говоришь, что значимо и полезно, то верю, и заставлю выращивать, как ты написал. Сам проверять буду, а ежели урожай худой выйдет, то батогами нерадивых проучим.
— Ты меня прости, Петр Алексеевич, но методом кнута постоянно нельзя править. Пряник давать нужно тем, кто трудится в охотку, работой не изнурять, кормить, поить и холить — тогда с новыми силами они тебе много пользы принесут. И за здоровьем людишек смотреть пристально, лечить вовремя — а то воин хороший, а от банальной ранки помер, довели «лепилы» до «Антонова огня», сиречь гангрены. Поубивал бы гадов, сами ему грязь в рану занесли, «парацельсы» гребаные!
— Смотрел я твой «травник» печатный, не знал, что от стольких болезней лечиться можно. Но раз ты сам по нему постоянно лечишься — то будет так! И советы твои принял — лекарям настрого приказал руки мыть с мылом, и чистоту соблюдать, когда раны перевязывать начнут. Смотреть за ними будут профосы, и чистоту проверять, чтоб инструменты кипятили — вид палача за спиной о многом заставит нерадивых задуматься. Мыло варить станут больше, травы твои собирать баб отправят в степь, и водоросли к морю, тьфу, никогда бы не подумал, что и они тоже полезны!
Царь взмахнул рукою и ему живо принесли раскуренную трубку. Павел тоже задымил от раздутого фитиля — спички приходилось беречь, изготовить их сейчас было невозможно. Но вот «катюшу» сделать вполне по силам — в Керчи есть ямы с нефтью.
— Хорошо — за кнут хвататься не стану без нужды, а работников добрых награждать чаще, не хочу от тебя лишние укоризны слышать. Но ты со мною поплывешь на Керчь — здесь Бутурлин и твой брат без тебя справятся, три старых галеры отдал казакам со всеми пушками и припасами, разберут по доскам и все приспособят. Когда татары придут — отбиваться будут, да фуркату отправят к нам в Керчь за помощью…
Рогатки и палисад — эффективное заграждение против пехоты и конницы.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ «БОСПОРСКИЙ ЦАРЬ» Глава 19
— Бог ты мой, какая дивная карта!
Вот уже который день Корнелий Иванович пристально изучал данный ему царем Петром перед выходом из Донского лимана большой лист бумаги, на котором тонкими линиями были изображены контуры Азовского моря с необычайной точностью. А что самое интересное — были указаны глубины в футах — теперь вице-адмирал прекрасно понимал, куда следует идти кораблям, а где мелей стоит опасаться. И что самое интересное — все указанное касательно самой Керчи, древнего Пантикапея, и пролива Боспора Киммерийского, что связывает море Черное с Азовским, оказалось практически верным, как показали недавние промеры глубин.