Анчутка
Шрифт:
— Я ведь не только кражами промышляла — мы с дядькой и немощных выхаживали, даже прокажённых, к которым боялись подойти другие.
Извор даже не сопротивлялся — ему была просто необходима хоть чья-то помощь. Он, наверное, был даже рад, что это оказалась визгопряха, а не Храбр. Жены более мягкосердечны, и уж точно перед ними можно показывать свою слабость. К тому же, судя по всему, она не совсем уж и плохой человек, что даже Зима ей доверила свои догадки и, верно, она сама и подосла девицу к воеводиному сыну, значит эта личная травница наместника уже успела проверить
— Что? Не уж-то такие милосердные, — опять съязвил, но незамедлительно укорил себя — вот кто его заставляет каждый раз при ней раскидываться колкостями?!
— Зачем?! На этом можно было бы неплохо подзаработать, — продолжила, изменив свой голос на резкий и вызывающе наглый, который вернул Извору прежнее представление о ней.
— А сейчас тебе, тоже что-то пообещали? — несмотря на боль, он попытался показно принять свою руку от девицы, понимая, что вновь в ней ошибся.
Сорока так и замерла пытаясь смекнуть о чём тот говорит, а потом с прежней рьянностью взялась за своё дело, да и настаивать особо не пришлось — у Извора вовсе не было сил сопротивляться.
— Ты сам за это заплатил.
— Когда это было?
— Ты Храбра спас. Благодарю тебя за это, — опять этот мягкий голос, от которого у Извора мурашки по затылку побежали.
Сорока не заметила, когда отвернулась, чтоб смочить пасконницу, как Извор, на малое время вернув очам ясность, посмотрел на неё, вроде как будто она кого-то напоминает, когда говорит так. Только кого, вспомнить не может.
— Мира не видела? — отметил про себя лёгкое послабление жара.
— Нет.
— А? — посмотрел на соседние нары, где верно должен был спать его побратим. Спросил скорее от досадной обиды на того.
— Я ему сказала дядьку привести.
— Этого проходимца и плута? — Извор злобно хмыкнул. — Пусть не смеет ко мне даже приближаться.
— Зиму ты прогнал, — продолжила, не обращая внимания на обидные слова, успев привыкнуть к такому обращению — и не такое слышали в их сторону, — она из детинца уже ушла. А где живёт никто не знает. Лечца позвать — все прознают о твоей хвори, а Мир сказал, что ты с него клятву взял, твоему отцу… — рука Сороки дрогнула, — не рассказывать. А ты серьёзно ранен.
— Да кто сказал, что серьёзно, — Извор попытался приподняться, да только его кичливость опять сыграла с ним злую шутку — его опять поразила боль, которая даже не утихала, а при движении стала только сильнее.
Видя мучения боярина, Сорока беспокойно обхватила его плечи руками, укладывая поудобнее. Она застыла над ним, пытаясь найти в этом мужественном лице того отрока, которой прибегал к ней по ночам. В отличии от Извора, у неё была хорошая возможность разглядеть того сквозь щёлку между цветными стёклами в окне и не только лицо — она его полностью разглядела ещё раньше на берегу Кура. Ещё тогда она отметила, что отрок был отлично сложен и весьма хорош собой — отличного супруга ей подобрал тятя. А потом…
" Судя по всему он даже и не догадывается о том, что случилось с настоящей Любавой и, раз занявшая моё место
Она даже не успела отпрянуть от того, когда дверь распахнулась, а помрачившийся ревностью Храбр дёрнул Сороку за руку, не разобравшись что к чему. Он пронзил её своим взглядом, уставившись подпаленными глазами, которые казались сейчас действительно обожгут всё вокруг своими искрами.
— Что ты здесь делаешь?! Ты девица пришла ночью к мужу — это неподобающее поведение, — гневно прошипел, отчитывая ту.
— Я просто хотела помочь ему. Он ведь спас тебя, и я просто хотела отплатить чем могу, — оправдывалась Сорока сморщившись от впившихся пальцев в её плечи. — Ты мне делаешь больно, — попыталась выкрутиться из стальной хватки.
Храбр осознавая свою глупую ревность отпустил Сороку, злясь на самого себя за такую поспешность, а та подлетела к Креславу, проследовавшему за Храбром в клеть, но вместо радостной встречи окатило того придирками:
— Как ты мог бросить меня? Меня чуть не убили, потом били плетью, потом, чуть не утопили, не зарезали, а теперь я тут работаю с утра до ночи…
— Ну-ну, щебетунья, — унял ту.
— Ты заберёшь меня с собой?
— Потом, потом. Сейчас некогда — нужно действовать очень быстро, — посмотрел подозрительно на Храбра, который предосторожно выглянул во двор — их приход не заметили. — Травы в котомке возле входа, возьми и поди запарь, а мы тут покумекаем.
— Но я могу тебе подсобить, — не спешила уходить.
— Нечего тебе на это смотреть, — вытолкнул во двор и захлопнул перед её носом дверь. — И не заходи, пока я не позову тебя.
Сорока с некоторое время посмотрела в дубовый щит и подхватив котомку припустила через двор к стряпной избе, где уже давно всё стихло.
На слух проводив ту и удостоверившись, что шаги удалились, Креслав достал из-за спины нож, спрятанный под его ветхой безрукавкой и не договариваясь с Храбром вместе подступили к Извору, сквозь слегка приоткрытые веки присматривающего за всем.
— Что вы удумали? — простонал Извор, когда Креслав подступил ближе.
Больше он уже ничего не мог произнести — его рот был заткнут той же тряпицей, что до этого держала в руках Сорока. Извор чуть не задохнулся от кислой вони ударившей в его нос и даже показалось, что помутился разум. Храбр одним рывком усадил его на лавку и разом подтянув его сорочицу к верху, зацепил её на голове сковав и руки, что и так обессиленный Извор не мог двинуться. Ему оставалось только глухо рыкать.
Одним отлаженным действием ведун полоснул Извора острым клинком. Тот забился в руках Храбра, пока Креслав проникал ему под кожу, напрягся и замер.