Анатомия Комплексов
Шрифт:
Алена виновато посмотрела на мужа и тяжело вздохнула: и как у него получается всегда и во всем правым быть? Даже зло берет!
Лоан улыбнулся, обнял жену и решил от излишних переживаний отвлечь. Поняла, прониклась, хорошо, нужно закрепить урок.
— Хочешь, я тебя со своим другом познакомлю? Господином Гэ-шу, — прошептал.
Неожиданное предложение и удивительное. Насколько ей было известно, Рэй друзей не имел, потому и чужих не жаловал, а тут..
— Хочу! — кивнула с готовностью: как не познакомиться с рискованным человеком,
Ага. Очень выдающаяся. Издалече видать. Утес. Отвесная скала с плоским, чуть поросшим мхом плато. И редкий лесок.
"Плато, наверное — Гэ, а лесок- Шу"- решила Алена, когда они приземлились на поверхность.
— Ничего себе, дружок, впечатляет, — кивнула она, поглядывая вниз с края. Камни одни и высоко…впрочем, после пережитого полета — так себе. Если б Рэйс не устроил ей встряску, показалось бы — ого-го! А после фланирования над землей на высоте птичьего полета всего лишь с плоской коробкой за спиной и Гималаи кухонным столиком покажутся. Подзарядилась Алена адреналином — на пятилетку вперед. Впечатлений получила — век не забыть.
Привел ее муженек на крышу туглоса — круглую сферу, обнесенную витыми столбиками с широкими перилами, нацепил коробку размером с папку, ремни закрепил и себе то же сделал. Потом вскочил на перила и ее рядом поставил. Она и взвизгнуть не успела, как оказалась на высоте не меньше башни Останкино. Ветер, предрассветный туман…Жуть! А не выскажешь молохольному, что о нем думаешь: не то, что говорить, шевелиться страшно. Качнись и все, будет из Ворковской лаваш на метр семьдесят пять. Далеко вниз лететь, всех пращуров до 7 колена вспомнишь, грехи отмолишь, да еще и причаститься успеешь.
Острых ощущений она, конечно, жаждала, но не таких, бог свидетель. Знала б, что Рэйс настолько чокнутый, памперсами б запаслась, во весь рост.
Тот с довольной усмешкой схватил ее за руку и вниз увлек.
Минут пять вой ветра в ушах с Алениным надрывным: "У-у-у, А-а-а!!!" сливалось.
Глаза-то, не судьба была, открыть.
Землю ждала. Шлепок и …смятка.
Нет, технологии братьев — флэтонцев достигли небывалых размахов. В этом она убедилась в который раз, после того, как Рэйсли дернул ее за руку и умоляюще попросил:
— Алена, перестань выть, пожалей мои уши!
Открыла глаза. Следом рот сам открылся. Так и летела над землей, выпучив глаза с отвисшей челюстью, волосы, как крылья, руки, ноги в позе подкошенного энцефалитом трупика околевшей лошади. Встретилась бы какая птица убогонькая, вниз бы грянула, от переизбытка впечатлений ополоумев. Но не повезло, не узрела живность пернатая чучела парящего, зело мудры флэтонские птицекрылы по гнездам благоразумно рассиживали и в небо клювы не совали.
Хорошо, летели недолго, всерьез скончаться Алена не успела.
Поставил ее Рэй на плато и озадачил:
— Знакомься, мой друг и товарищ: Гэ-шу!
Соображала долго, мужчина
Алене же не до рассвета было и красивый пейзаж не радовал: дорога домой беспокоила. И так покрутилась, и эдак, и там посмотрела, и тут, и выходило, возвращаться им придется тем же путем. Не сказать, чтоб это порадовало. Обеспокоило — факт. Экстрим ей теперь только в виде телеклипов нравился. Но муж, естественно, не спрашивал, рассвет встретил, достопримечательности рукой обвел, показывая, и домой потащил. А когда на крышу приземлились, выразил благодарность:
— Это были самые тихие и прекрасные часы в моей жизни. Ты необычайно мила в своем немногословии.
Она б ответила, да словарного запаса не хватило. И челюсть с языком подводили. Да и с головой непорядок был. Коллапс мозгового вещества и нервной системы в целом.
Потом она много ему сказала. Но мысленно. Вслух уже ничего говорить не хотелось.
ГЛАВА 4
Ну, что за бардак! Просто покемонство какое-то!
Ворковская в сердцах пнула бордюр и взвыла. Больно!
— Идите, госпожа, — ласково посоветовал Стейпфил. Взгляд полон нежности, как у разбойника с большой дороги. Кистеня в ручищах не хватало.
Алена надулась, как рыба-шар, попыхтела, посверлила колючим взглядом ретивого стражника, плюнула мысленно на всю охрану и ее начальника скопом и, развернувшись, побрела к туглосу. Все равно не пустят, да еще и Рэйсли наябедничают. Вечером опять разбор полетов устроит, ему только повод дай.
— Чего гарна дивчина не весела, чего нос повесила? — раздался радостный голос. Алена вздрогнула от неожиданности, огляделась и увидела кожаные мокасины…над своей головой. Сергей сидел на навесе, над лестницей и отсвечивал белозубой ухмылкой.
— Под птицу маскируешься? Зов души или приказ начальства?
— Ну, так… эгрис [6] поправить… вчера еще, вот, — развел руками парень и спрыгнул на мох.
— Понятно, Сергей птица гордая, пока не пнешь, не полетит.
Парень хохотнул, отряхнул ладони и хитро прищурился:
— Так мы, гляжу, из одной стаи, только направление полета разное…
–..И размах крыльев! — дополнила девушка и, надув губы, плюхнулась на ступень.
6
Камера слежения.
— Понятно, — вздохнул парень, присаживаясь рядом. — В эфришь собралась? А он не пустил, да? Ах, "наглец"!
— Да, ну, тебя! И так тошно! И не в эфришь я собралась, а в шигон Аваншэллу.
— У-у-у, — закатил глаза парень. — Что там делать-то?
— По Массии соскучилась!
— Ага? — не поверил Сергей.
— Ага!
— Ну, раз "грусть печаль тебя снедает", позови подругу сюда.
— Да, чтоб Рэй ее взглядом придушил?