Амулет смерти
Шрифт:
Он заглянул в палатку старшины роты.
Иванов лежал на спальнике и в сорок четвертый раз читал газету «Красная звезда» за 16 сентября 1971 года.
– Ну, ты, Серега, даешь. Приехал в Африку газетки читать?
– Товарищ капитан! – прапорщик вскочил.
– Ладно, давай без формальностей. Мы ж вдвоем.
– Скучно, Вась. Все, что на «Уралах» поступило, я оприходовал. Даже таблетками для очистки воды научил ребят пользоваться.
– Да этой газете уже три месяца! Ты ж ее наизусть знаешь, – с этими словами Кондратьев протянул
– Не знаю, – честно признался Иванов. – По-моему, никуда в этой глуши не махнешь.
– Ты про мангровые леса слыхал?
– Вы что, это в училище ВДВ проходили? – спросил уязвленный прапорщик. – Я, как ты знаешь, образованием не отягощен. Четыре класса церковно-приходской школы и копец. Все образование.
– Да брось ты обижаться, Серега.
Я сам мангровый лес ни разу не видел. Ну, на курсах по выживанию что-то нам говорили, конечно. Так ты эти курсы тоже слушал.
– Но этого я совершенно не запомнил.
То есть название действительно знакомое, а что оно обозначает – понятия не имею.
– Короче. Поехали. Устроим пикник.
Здесь у них недалеко очень редкий мангровый лес. Обычно такие леса растут по илистым берегам океанов. Или в устьях тропических рек. А этот вырос на берегу здешней… как ее… Вёме… Немо… Тьфу, опять забыл! В общем, взял и вырос в сотне километров от устья. Давай собирайся. Выпьем, закусим. На "Урале” туда минут двадцать езды. Или сорок. Этих местных не так легко понять.
Кондратьев утаил, что узнал о мангровом лесе от Зуби. В отличие от большинства мужчин он считал недостойным рассказывать о своих амурных делах. Иванов в свою очередь об этом знал и что-либо выведать не пытался. Его сразило другое:
– Как, без проводника?!
Грубейшее нарушение инструкции – в незнакомой местности отправляться вдвоем на пикник с выпивкой, притом без туземца.
– Еще чего! Ты за кого меня принимаешь, мон шер! – вскричал капитан и хлопнул «мои шера» по плечу. – У нас будет отличный проводник. Собственно, больше и брать некого. Народ в поле. А колдун второй день рядом с палатками сшивается.
Вот его, бездельника, и посадишь в машину. В кабине как раз три места.
Наконец идея овладела массами. Иванов воодушевился. Пора разогнать тоску.
– Есть, товарищ капитан, – приговаривал он, занимаясь чертовой шнуровкой, – все будет вери гуд…
Десантник, если не перечитывает со скуки старые газеты, знает два состояния.
Постановка задачи. И ее выполнение.
Спустя полчаса «Урал» неистово заревел и рванул в сторону деревни Губигу. За рулем сидел командир роты.
Десантный офицер должен водить все.
От мотоцикла до вертолета. И практиковаться при всяком удобном случае. Само собой, что прежде надо уметь стрелять из любого оружия.
После Большого дождя было сухо: сезон дождей медлил с окончательным наступлением. Поэтому
Каплу отошел за пальму. Он и мысли не допускал, что ревущее железное чудовище направляется не к деревне, а именно к нему самому.
Кондратьев затормозил так, как учили на курсах спецвождения. «Урал» развернуло на 90 градусов. Его высокий щелястый капот уставился на пальму, за которой стоял колдун, как указатель: вот тот, кто нас не любит.
Каплу покрылся липким потом. Дальнейшее он видел словно в полусне. Слева распахнулась железная дверь. Оттуда спрыгнул здоровенный белый человек и огромными прыжками понесся на колдуна. Колдун закрыл глаза. «Солнечный бог, спаси и сохрани!» – взмолился он про себя.
Бог, видимо, что-то расслышал. Прошла секунда, другая, третья, а Каплу все еще был жив. Он приоткрыл глаза. Здоровенный солдат стоял перед ним с изучающим видом.
Увидав, что приступ самого острого страха позади, Иванов ткнул пальцем колдуну в грудь, затем указал на железное чудище. Давай-ка, мол, полезай.
Колдун что-то забормотал, но огромный белый солдат нетерпеливо мотнул головой: быстрей, быстрей. Не помня себя, Каплу оказался в чреве чудовища. На огромной, как ему показалось, высоте. Чудовище немедленно помчалось вперед, и колдун зажмурился. Впереди стояла пальма, за которой он пытался укрыться.
Несомненно, он у Солнечного бога на хорошем счету. Чудище почему-то не врезалось в пальму. Когда колдун вновь открыл глаза, то увидел, как слева и справа со страшной скоростью уносится назад родная земля. Увидит ли он ее когда-нибудь? Вот в чем вопрос.
Кондратьев посматривал на колдуна и улыбался. Вот так налаживают дружбу народов. Мы тебя прокатим с ветерком, а ты нам – мангровый лес. И никакой ненависти.
Зато какой запах! Негр негру рознь. Колдун тридцати восьми лет пах не так, как семнадцатилетняя дочь вождя. Она пахла терпко, возбуждающе, словно настой кардамона, гвоздики и корицы на парном молоке.
В кабине «Урала» клубились чудовищные миазмы.
– Слушай, по-моему, от него разит рыбьими отбросами и…
– Помойным ведром, которое не выносили две недели, – прапорщик предложил более точную метафору. – Вась, ты хоть объясни ему, куда нам надо. Он вроде уже пообвыкся.
Под крышей мозга капитана произошла подготовительная работа, и он перешел на французский. Колдуна он решил величать не иначе как «мои шер ами», мой дорогой друг.
– Мой дорогой друг, не будете ли вы столь любезны указать мангровый лес? Мы хотим там пообедать и приглашаем вас разделить трапезу.
Вместо ответа колдун издал горловой булькающий звук и повалился на прапорщика. Тюкнулся головой в бицепс.
– Останови, Вась. Гребаный колдун сознание потерял. А может, вовсе коньки отбросил. Дай-ка я ему в глаза посмотрю…