Амулет смерти

Жиров Александр

Вместо одного трупа будет множество. Не лезь в чужой монастырь со своим уставом.

Кондратьев стал выискивать в черной мокрой массе тел Зуби. Неужели и она, его восхитительная девочка, принимает участие в этом кошмаре?! Неужели все происходит с одобрения ее отца, мудрого вождя Нбаби?

Между тем после смерти слепого старца беспорядочное веселье в огромной луже быстро упорядочивалось. Чувствовалось, что за всем стоит рука опытного организатора.

Негры выстраивались длинной змеей.

Правая рука каждого лежала на левом плече стоящего

впереди. Левая рука была заведена назад так, что ладонь тыльной стороной лежала на лопатке.

Змея двигалась под неумолкающую дробь там-тамов. Опоясывала племенное дерево концентрическими кругами. Люди без различия пола и возраста приплясывали на полусогнутых ногах и хором что-то выкрикивали.

Вихляли их голые зады. Ночью не было даже стыдливых напаховых повязок. Звонкий язык звучал уже не колокольчиками, а ударами набатного колокола. Ритуальное самоубийство перешло в ритуальные похороны.

Дождь перестал внезапно, как начался.

Крики усилились. Кондратьев заметил, что и его ноги против воли притопывают в такт барабанам. Скосив глаза вниз, увидел, что ботинок друга Сереги ритмично шлепает по грязи.

Прапорщик дернул его за рукав:

– Смотри, вон кто у них главный.

Во главе массы голых черных людей скакал один, закутанный в большой кусок белой перепачканной материи. Мокрая, она прилипла к его телу и не скрывала ровным счетом ничего. Наоборот, он казался более гол, чем прочие.

– Я знаю, кто это! – вспомнил капитан. – Мне позавчера показывал его вождь Нбаби. Это их главный колдун.

Змея неумолимо приближалась к темному углу, где стояли десантники. Плясали факелы. Били барабаны. Кричали сотни глоток. Человек в куске материи совершал немыслимые прыжки. Тело на копье больше не шевелилось.

Колдун Каплу поравнялся с русскими.

Увидел Кондратьева. На миг замер, онемел. Застыла и вереница черных людей.

Капитана буквально ослепила ненависть в глазах и чертах лица. Широкие губы растянулись в изуверском оскале. Огромные ноздри приплюснутого носа раздувались так, что грозили лопнуть. Толстые грубые мазки белой краски на щеках зловеще светились в темноте.

– Ты чего? – по-русски сказал капитан. – Что с тобой, чувак?

Мгновение спустя колдун дико завизжал, подпрыгнул и повел свою змею дальше. Куда-то в улочку. Сквозь скопище лачуг. Десантники как бы принимали парад.

Мимо них в полном составе тянулось племя фон, орущее лозунги на языке группы эве, части суданской группы языков.

От земли поднимался пар. Целые столбы пара. В тропиках после ливня сразу становится очень душно. Температура высокая, влаги много.

Ни Зуби, ни ее отца Кондратьев так и не увидел. Может, оттого, что чернокожие в массе неотличимы. Точно так с точки зрения чернокожих неотличимы белые люди.

6

На берегу Сиамского залива в соседних шезлонгах развалились советский и американский резиденты. Среди кишащей вокруг массовки сновали с поручениями офицеры в плавках и

званиях не ниже майора.

Резиденты болтали себе то по-русски, то по-английски. Офицеры подтаскивали сообщения шифровальщикам. Те, делая вид, что читают «Интернэшнл геральд трибюн» или «Републику», превращали слова в колонки цифр. Майоры и полковники галопом уносили их радистам.

Из кустов, окаймлявших пляж, торчали антенны. С их концов слетали радиоволны и неслись по домам: в Москву, в Вашингтон.

Из домов тоже поступала важная информация. Она садилась nat кончики антенн и просачивалась в резонансные контуры приемников.

Майоры с полковниками выхватывали колонки цифр из рук радистов и опрометью неслись к шифровальщикам.

Наконец резиденты получали ответы центров на свои предложения. Беседа переходила на новый уровень. Праздным отдыхающим казалось, что разговор ведут братья – моложавые, светловолосые, голубоглазые. Непринужденные и дружелюбные.

За всем происходящим на пляже неподалеку от Бангкока внимательно следили таиландские полицейские. Они – в форме и штатском – окружили пляж незаметным кольцом.

Не дай Бог подвыпившая компания или обыкновенный хулиган помешает плодотворному сотрудничеству великих держав.

Мало возмутителям спокойствия в любом случае не покажется. У таиландских полицейских – и в форме, и в штатском, – самые свирепые лица на свете.

И сотрудничество продолжалось. Африканских тропиков генералы пока не касались. Рота капитана Кондратьева оставалась на месте.

7

Наутро после праздника Большого дождя прикатили два армейских «Урала». Рота вздохнула с облегчением. Продолжение похода состоится на колесах.

В кузовах под брезентом был надежно закреплен запас бензина. Эти полные двухсотлитровые бочки радовали глаз. Напоминали родные города, колхозы и совхозы.

«Родина слышит, родина знает», – пели души десантников.

Наверху что-то происходило. То ли договаривались о чем-то главы государств, то ли тайно контактировали представители враждебных военных блоков. Даже ротный командир не представлял себе, как и где принимаются решения.

Большой дождь ознаменовал начало посевной кампании. Утром после ночного бесовства труп слепого самоубийцы сняли с копья. Завернули в старую циновку.

И спалили на огромном костре из десятков пальмовых стволов.

Жители деревни Губигу дружными воплями проводили соплеменника в последний путь. В Африке с покойниками не церемонятся. В жарком влажном климате любая зараза распространяется с бешеной скоростью.

После скоропалительных похорон колдун Каплу вместе с вождем Нбаби возглавил шествие на ямсовое поле. Колдун успел переодеться: размотал грязную ночную галабию и завернулся в свежую.

Ямсовое поле начиналось сразу за деревней и тянулось к реке параллельно хлопковому. Здесь запрягли в сохи несколько волов и проложили первые, ритуальные, борозды.