Амория

Валентин Беляков

Глава 4.

Возможное удовольствие

Мои пальцы рук успели окоченеть, пока мы добрались до места, не помогало даже держать их в карманах. Приземистое здание инкубатора нашего человейника не имело никаких украшений и напоминало скорее просто общежитие или больницу. Что логично, ведь детей уже в годовалом возрасте, или около того, развозят отсюда по приютам, и они никогда сюда не возвращаются… Хотя, погодите, я же вернулся.

По идее, я должен был чувствовать какой-то моральный подъём или хотя бы любопытство по поводу своего первого раза. Сексуальное образование в СИВЗ начиналось и заканчивалось одним занятием

по биологии на пятом году обучения, но и это скудное знание донельзя искажалось церковью. К моему счастью, руины интернета хранили воспоминания миллионов людей о том, что такое эротика, порно и даже любовь. В своей голове я видел фотографии красивых девушек, фильмы по красивых девушек, нарисованных красивых девушек, короче, в целом составил свой идеал. С серой СИВЗовской реальностью он не имел ничего общего, здесь женщины, впрочем, как и мужчины, были в той или иной степени некрасивыми, усталыми и злыми. Кто-то пренебрегал личной гигиеной, кто-то перебарщивал с алкоголем, некоторые просто были грубыми и откровенно тупыми. Возможно, я просто плохо искал. Если честно, я вообще не искал девушек в реальности, когда вот они: нежные эльфийки, кокетливые горничные, робкие школьницы и заботливые сестрёнки прямо у меня перед носом, точнее, в мозговом имплантате-хранилище на несколько гигабайтов, который я вмонтировал специально для этих целей.

Унылые работники демографического министерства поднялись со мной на нужный этаж и указали номер комнаты. Я несколько секунд простоял в нерешительности перед простой коричневой дверью, одной из десятков в этом длинном, как макаронина, коридоре. Постучал на всякий случай, чтобы предупредить о своём приближении, а потом вошёл. Сначала ничего не было видно из-за скудного освещения в комнате, но потом я разглядел низкую двуспальную кровать и тумбочку рядом. Больше в каморке ничего не было, даже окна. В постели, укрыв ноги тонким одеялом, сидела молодая женщина со слегка волнистыми каштановыми волосами, собранными в скучный хвост. В руках она держала какую-то ткань, возможно, шила или штопала, но тут же отложила своё рукоделие на тумбочку и воззрилась на меня. Выжидающе. Настороженно. Но равнодушно.

– Типа… Привет, – со вздохом проговорил я, закрывая за собой дверь и делая пару неуверенных шагов в сторону девушки. Почему мне так не по себе, если учесть, что в жизни я успел сотворить кое-что гораздо хуже того, что собираюсь сделать сейчас?.. Может, постараться забить на всё и провести этот вечер с удовольствием, как, в общем-то от меня и ожидается? Я присмотрелся получше к девушке, сидящей на кровати.

В принципе, она ничего такая, даже в этой уродливой жёлтой майке в сердечко. Я даже подумал на какой-то миг, что мог бы приятно провести время с ней, но потом, наконец, поймал её взгляд. Человека с такими усталыми глазами хочется только уложить спать. А лучше – вообще не взаимодействовать, слишком уж похож на оживший труп. Такую гремучую смесь из смертельной усталости, скуки, брезгливости и смирения я видел иногда и в собственном зеркале, особенно после смены в двое суток. Она убила и всё впечатление от вида открытых плеч и глубокого декольте девушки (хотя безвкусный казённый наряд и так уничтожил почти всю эстетику).

– Привет. Мне представиться? – бесцветным голосом прошелестела она. В принципе, голос мог быть приятным, хотя девушка и шепелявила немного.

– Ну, можно. Я Яр. Яро, – хотелось добавить "хотя тебе, уверен, насрать".

– А меня зовут Мелисса Май, очень приятно познакомиться, Яро, – спохватившись, она выдавила некое подобие улыбки. Получилось вымученно, тем более, что стало заметно отсутствие одного зуба, из-за которого Мелисса и выговаривала "С" с лёгким присвистом.

– Не ожидала, что я приду? У тебя, наверное, конец смены? – предположил я. Так, если её имя – тоже название растения, значит, мы одногодки. Могли даже быть в одном

приюте, но в разных группах. Как бы то ни было, я вижу её впервые.

– Да, уже собиралась спать, – честно ответила девушка. Она достала из выдвижного ящика тумбочки расчёску, распустила волосы, доходящие чуть ниже плеч. Стандартная стрижка, одна из двадцати официально разрешённых в СИВЗ (неодобренные стрижки рассматривались как дисциплинарное нарушение). Градус неловкости нарастал экспоненциально.

– Я присяду, ладно?

Мелисса неожиданно усмехнулась.

– Первый раз что ли?

– Вроде того.

– Мне раздеться?

– Что?! То есть, почему нет, если хочешь…

– Не хочу. Но по правилам обязана спросить и действовать согласно твоим пожеланиям.

Я поёжился. Нехотя снял ботинки, сел рядом с ней поверх одеяла. Чувствовал себя настолько некомфортно, будто мне любезно предлагают съесть горсть опарышей. Главное, чтобы имплантат сейчас не накрылся.

– Выключить свет?

– Да. Да уж… Ну и гадость это ваше повышение рождаемости! – наконец не выдержал я.

– Не парься, – Мелисса махнула рукой, – тебе же не вынашивать их. Не рожать. Не выкармливать, – она будто выплёвывала эти слова, – получил своё и ушёл.

– Но почему именно я? Я даже не здоров.

– А ты думаешь, чадо будет твоё?

– А почему нет?

– На этот счёт не волнуйся, Яр-или-как-там-тебя, я здесь уже две недели и буду ещё, пока это безопасно для плода. Не ты первый, не ты последний в этой комнате. Даже за сегодня.

– Мерзость! Зачем ты мне всё это рассказываешь?!

– А зачем ты спрашиваешь? – сквозь одеяло я чувствовал, как девушка пожала плечами, – обычно с нами не разговаривают, максимум, здороваются и прощаются. Ты, видимо, вообще не в курсе, как тут всё устроено. Странно. Я думала, парни обожают болтать об этом, ведь программа увеличения рождаемости – их единственный шанс на "приключения" и "разнообразие".

– Хм, ну да, – я припомнил бурные обсуждения старшеклассников на последних годах обучения и гостей моего соседа по квартире, – но я как-то не интересовался… И правильно делал, как выяснилось. Они смогут как-нибудь проверить, что мы?.. То есть, что мы не…

– Нет, расслабься, до такого ещё не докатились.

– Тогда предлагаю просто полежать час, который мне выделили на посещение, чтобы точно не вызвать подозрений. Я чертовски устал.

– О, вот за это спасибо, – Мелисса вздохнула с явным облегчением, да и мне уже стало не настолько неловко, как до этого решения. Мы несколько минут пролежали молча: она под одеялом по пояс, я – поверх, на другой половине кровати. Кстати, неплохая возможность опробовать моё ночное видение. Я вгляделся в кромешную темноту, и так как глаза не могли дать требующейся информации, автоматически включился ультразвуковой имплантат. Разумеется, ультразвука мы не услышали, но во всплывающем окне в моём поле зрения появилось довольно чёткое чёрно-белое изображение Мелиссы. Движением зрачка я растянул его на весь "экран". Тело девушки отлично посматривалось под тканью, и хотя ей не было ещё и двадцати двух, оно было совсем не девичьим. Довольно большая и уже начавшая обвисать грудь, широкие бёдра и чуть выпуклый живот странно контрастировали с почти детским лицом. И таким старым взглядом, который мой ультразвук, к счастью, не отображал.

– Это будет не первый твой ребёнок, да? – осторожно спросил я.

– Четвёртый.

– Это как вообще?!

– Мы начинаем работать с шестнадцати лет.

– Т-ты… Не можешь уйти отсюда? Уволиться?! Распределение же не обязывает тебя работать именно в демографической службе! – меня снова начало слегка трясти. Отчаянно не хотелось верить, что человек рядом со мной находится рабстве, это было бы слишком страшно, слишком…

– Ну да, могу. Распределение не обязывает меня быть живым инкубатором, как и тебя не обязывает быть… Кто ты там?