Аморалис
Шрифт:
– Ты что, шакал, шутки шутить решил? Ко мне клинья не подбивай, я их быстро пообломаю! Не таких хлюпиков ломал, и тебя сломаю, коли с закрытой пастью ездить не умеешь! – быстро взорвался. “Точно бандит”, смекнул я. Хотя, тут большого ума не нужно, чтобы это понять. Ломаный в нескольких местах нос, парочка шрамов на голове и один – пересекающий правый глаз. Но они его не портили… Даже наоборот.
– И многих сломал, говоришь? – я начал быстро менять тактику. Слишком вспыльчивый, но умеет держать себя в руках.
– Многих. – кивнул он, делая глубокий вдох. Понял, видимо, что я не
– А убивать приходилось?..
Подлокотник натужно захрипел под ручищей бугая. Губы поджались, он бросил взгляд на магнитолу и тихо сказал:
– Нет…
– Как тебя хоть зовут?
– Меня не зовут, я сам прихожу! – огрызнулся он и тут же смягчился, будто вспомнил что-то очень приятное. – Михей я.
В его голосе послышалось тепло. Как бы спросить-то теперь? Это точно не имя, но вот что…
– Имя своё любишь?
– Не, я дочку вспомнил. Она у меня тоже всегда «сама приходит», – улыбнулся, но тут же поджал губы.
– С ней всё хорошо? – вот похоже и зацепка. Дочку он любит, сразу видно.
– Теперь уже будет хорошо.
– Так Михей, рассказывай. Как ты докатился до такой жизни? Избивал, убивал… Не стыдно перед дочкой-то? – укоряюще спросил я.
– Не стыдно! Был бы выбор, я бы этих мразей заново пришил! – взорвался мужик, резко расслабившись и, казалось, постарев лет на десять.
Всё, решено. В топку Михея. В нем ничего святого нет, раз перед дочкой не стыдно…
– Моя Геля больна. У неё кистозный фиброз. Дочка практически жила в больнице, а это не дешево! Ей были нужны новые легкие, и теперь они у неё есть. Вези меня куда хочешь, пацан. Мне уже ничего не страшно, – я начал плавно разворачиваться.
– То есть ты всё делал ради дочери? – твою ж мать! Всё так просто было то, а.
– Коллекторы – самый простой способ получения быстрых денег. Ну как простой… Это очень громкое слово. Мне была важна скорость. Геля она… Она с рождения болеет. Мы с женой работали на нормальных работах и первое время на лечение хватало, а потом Геле стало хуже. Срочно нужна была операция. Первая, вторая, третья… Мы продали квартиру и машину, купив себе небольшой трейлер, чтобы где-то жить… Этого не хватило. И тогда я начал делать то, что делал. Я сожалею, правда! Но моя жизнь куда как менее важна, чем её жизнь. Я уже пожил, она нет.
Михей замолчал и я вдавил газ в пол. Какое же тяжелое, мать его, решение! И что, что я должен делать, что?! Скорость перевалила за сто шестьдесят и я, резко затормозив, развернулся.
– Слушай, мужик, скажи. Будь у тебя возможность прожить эту же жизнь, но по другому, ты бы как поступил? – очень спокойно, излишне спокойно спросил я, про себя молясь: “пожалуйста, скажи, что ты поступил бы так же…”. Ведь я, как и положено трусливому говнюку, очень хотел заглушить глас совести…
– Я бы нашел другой выход. Дочка, она ведь нуждается во мне, а это… Это билет в один конец, я сразу это знал, – спокойно сказал он.
Резко нажав на тормоз, я буркнул:
– Приехали.
– О, вот и он. Конец.
– Прости, мужик, у нас правила… Прости, ради бога. – начал практически умолять я. “Отвратительно! Ужасно! Ненавижу такие дни, ненавижу!”
– Прощаю, –
Последнее, что сказал он заходя в ворота:
– Спасибо… – на лице промелькнуло облегчение пополам с отчаянием.
За ним захлопнулись ворота ада.
– Ваша девочка совершенно здорова! – с улыбкой промолвила Элеонора Изольдовна, семейный психолог, к которой привели Даяну. Она провела полный осмотр, задала десять тысяч вопросов и выяснила, что с психическим здоровьем у девочки все более чем прекрасно. Умна не по годам, это да. Но разве это повод вести к психологу? Да, фантазирует немало. Так это тоже ни разу не повод. Умерших родственников дети видят довольно часто.
Я облегченно выдохнула. Значит, все хорошо. Значит, не придется рассказывать детям про то, что у их дочери небольшие проблемы… Слава богу. У них и других дел предостаточно.
– Бабушка Кэти, все хорошо? – выйдя из кабинета старой подруги, я наткнулась на внучку, которая должна была быть в детской комнате.
– А что ты здесь делаешь? – строго, но с лукавой улыбкой спросила Даяну.
– Там было скучно. – совершенно по-взрослому ответила она.
– Ладно уж, взрослая моя. Пошли за мороженым! – ласково сказала я, взяв малышку за руку.
Нас различал только возраст. Как это часто бывает, я чувствовала, что была для Даяны намного ближе матери. Мы вместе гуляли, вместе смотрели фильмы, вместе читали книги и ругали нерадивых авторов. Я прививала внучке хорошие манеры, которые Лидия в свое время не сумела привить дочери в силу молодости и ненависти к мужу.
Дея росла очень умным ребенком, хотя после выдуманной встречи с дедом и Тристаном, она изменилась. Стала более замкнутой, а потом и вовсе начала закатывать истерики.
– Ну что, милая? Идем ложиться спать? Я тебе книжку почитаю. – ласково сказала я.
– Что? Нет! – закричала девочка. – Нет, мама, пожалуйста, только не спать, умоляю!
Я упала на колени перед дочерью, крепко обняв ее. “Как же я испугалась этой вспышки… Ни разу не видела дочь в таком ужасе. Я думала, что страх для моей девочки – какое-то мифическое существо.”
– Но почему, доченька? Я чего-то не знаю? – немного успокоив дочь, я наконец решилась спросить.
– Мне снятся очень страшные сны. Уже почти месяц… – девочка виновато опустила голову и поводила ножкой по полу. – Прости, что я тебе не сказала. Мы с бабушкой решили…
– Вы с бабушкой? – я решительно перебила дочь. – Вы с бабушкой решили, что матери не нужно знать, про проблемы ее ребенка?!
Я зло шипела на дочь прогоняя по кругу одни и те же мысли: “Хорошая же я мать, если месяц не замечала, как ребенок плохо спит…Да, нельзя срывать злость на ребенка. Но как же не оторваться? На работе аврал. Карьера хоть и мчит в гору, но впахивать для этого приходится ого-го как! Вот и где взять время на дочь? И так целый год пропустила, пока сидела в декретном отпуске!