Амир

Дей Екатерина

Шейх. Он был одет в темный халат, весь расшитый золотом, под которым виднелась черная рубашка странного покроя с многослойным воротом, и эта многослойность была закреплена большим белым камнем. На мой взгляд он едва шевельнул губами в улыбке, сказал несколько слов на том же таинственном языке и взял меня за левую руку.

Первым ко мне подошел Вито, он встал на колени, и Амир положил мою руку, прикрытую своей рукой, на склоненную голову и произнес лишь одно слово:

– Закон.

Затем Вито едва коснулся губами моей руки, удерживаемой ладонью Амира. То же проделал и Алекс. Они встали за нами, Вито

за моей спиной, а Алекс за спиной Амира.

Я уже подрагивала от напряжения, и лишь распахнула глаза, когда в центре зала неожиданно загорелся огонь. Амир подал мне руку и помог встать, его голос зазвучал резко и громко в тишине зала:

– Священный огонь клятвы.

Он подхватил меня на руки и вошел в центр круга, который образовал огонь, он сразу ярко вспыхнул и образовал собой сплошную стену, окружившую нас. Я всем телом ощутила силу пламени, она пронизывала меня своими потоками, наполняла собой и что-то выжигала внутри. Уже практически теряя сознание, я прошептала:

– Амир, я клянусь исполнить свое предназначение…

Больше я сказать ничего не успела, огонь заполыхал так сильно, что Амир прижал меня к себе и прикрыл своим телом, казалось, мы сейчас сгорим в его пламени. Но странное дело, я не чувствовала жара, огонь гудел и сверкал, но температура не менялась. От его движения я пришла в себя, горячие руки обнимали меня, а губы касались лица. Это не было поцелуем, скорее попытка ощутить кожу, почувствовать ее. И тихий шепот:

– Рина, как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, жива.

Я ощутила кожей его улыбку, и он снова коснулся мой щеки. Амир ее сейчас чувствует, слишком горячие губы, пылают почти как окружающий нас огонь.

Резкий звук затушил пламя, Амир медленно разогнулся и опустил меня на подрагивающие ноги. Он обнял меня за плечи, произнес несколько слов и снял с меня накидку. Я подняла глаза и увидела, что вокруг стоят те же самые эти самые в странных одеяниях, а за их спинами еще множество каких-то лиц в разных одеяниях, современной одежде и костюмах разных эпох, как на маскараде. Подошел Вито и взял из руки Амира мою накидку, а Алекс встал рядом с красивым большим золотым кувшином в руках. Торжественным голосом Амир произнес длинную фразу, повернул меня лицом к себе и перевел:

– Рина, у нас есть источник, который называется Дар Солнца и Луны. Вода из него – благодарность моего народа за ту силу, которую ты передала мне. Взамен силы эта вода дает вечную красоту и любовь.

Он взял из рук Алекса кувшин и стал выливать на меня воду. Я не успела даже вздрогнуть, несмотря на то, что вода оказалась ледяной, моя кожа впитывала ее сразу, она как бы втекала внутрь тела. Корона из волос сразу намокла, но сдерживала поток воды, которая охладила разум и успокоила тело. Ручейки текли по моему лицу, остужая кожу, и протекая за ворот платья. Я вздрогнула плечами от холода, подняла глаза на Амира и сразу же опустила, однако, такой взгляд для бесчувственного мужчины немного странен. Голубизна потемнела, стала густой, в ней проносились яркие синие всполохи, и губы странно подрагивали.

Когда вода в кувшине закончилась и я вся промокла, Амир произнес очередную фразу на непонятном языке. Вито и Алекс встали на колен и опустили головы, за ними на колени встали все, кто нас окружал. Амир подал мне руку и странным голосом

сказал:

– Сила твоя во мне, я в тебе.

И что это означает? Так, не будем вдаваться в подробности, ритуал – это действо очень символическое, так ко всему и будем относиться. Но когда подавала руку, глаза на Амира поднять не смогла. Как только наши руки соединились, факела вспыхнули ярким пламенем, а хор из мужских голосов произнес мое имя единым звуком:

– Рина!

Я не успела пригнуться, только сжалась в комочек и крепко зажмурилась, потому что Амир сразу подхватил меня на руки и куда-то перенесся.

Полная темнота, и ни звука, я даже поморгала глазами, но просвета не появилось – абсолютная темнота. Тихий голос Амира прозвучал у моих губ:

– Рина, это твой дом.

И сразу яркий свет, который практически ослепил меня, я зажмурилась, даже ладонями лицо закрыла. Прошло время, прежде чем я смогла открыть глаза и сразу ахнула:

– Амир…

Он опустил меня с рук и осторожно обнял за плечи. Это было невероятно, просто поразительно, вот это, я понимаю, дворец. Высокие окна, от пола до потолка в легких рамах из тончайшего золота, почти прозрачные гобелены на стенах с едва заметным оттенком солнца. А на потолке замершие в падении светящиеся капельки прозрачной голубоватой воды в окружении облаков. Амир опустил руку, и я медленно кружилась, рассматривая этот невероятный дождик. Я бы упала, запнувшись за столик, но Амир успел подхватить меня на руки, хотя стоял достаточно далеко от меня. А столик! Произведение искусства из какого-то удивительного камня, весь инкрустированный цветами, красными, желтыми, синими среди яркой зеленой листвы. Настоящий рассыпанный по столу букет. Я зашевелилась в руках Амира, и он меня опустил на пол. Не удержавшись, провела пальцем по поверхности, но цветы были холодными, и я убрала руку. Послышался тяжелый вздох, и я обернулась, Амир стоял, сжав кулаки, и смотрел на меня совершенно черными глазами, лицо перекошено страшной гримасой. Я не успела испугаться, появились Вито и Алекс, обхватили его за плечи, и все исчезли.

Боль терзала тело и рвала душу. Иногда она на мгновение отпускала меня, и я приходила в себя, но никого не узнавала, видела перед собой только маску ужаса с клыками и страшным звериным взглядом. Чьи-то руки пытались меня обнять, но мое сведенное болью тело не принимало их, кожа ничего не чувствовала. Даже крик не получался, спазм в горле мешал дышать, я лишь хрипло стонала. Когда появился тонкий звук, я не осознала, но через какое-то время этот звук стал меняться, и боль отвлеклась на него. Постепенно стали ощущаться руки, ноги, а звук все усиливался, закрывал собой боль, и наконец, меня поглотила тьма, боль исчезла.

Мое сознание не хотело просыпаться, тело уже практически восстановилось стараниями Фисы и Вито, а душа спряталась так глубоко, что не могла уже выбраться из норки, куда сбежала от страшной маски на лице Амира. Он не появлялся, и я не спрашивала о нем, не приходила и Мари, о ней я тоже не говорила. Я вообще молчала.

Это была опять та комната в ковровом дворце, та же постель и тот же бассейн. Фиса сидела рядом со мной и держала за руку, у окна, склонив голову, стоял Вито.

– Девонька-яблонька, красавица ты наша, умница, скажи словечко, мне скажи, я пойму.