Американский таблоид

Эллрой Джеймс

Ленни выдавал репризы. Пит предавался грезам — в десять вечера. ТОТ МОМЕНТ все вставал у него перед глазами — точно снятый на цветную кинопленку.

Вот мертвый Том Гордин. Вот улыбающийся Бойд. Вот чемодан, набитый акциями компании «Юнайтед фрут».

Там же, над мертвым телом, они заключили сделку. Сняли комнату в мотеле и подбросили тело туда, уложив таким образом, чтобы все решили, что это самоубийство — болваны из полиции Ки-Уэста проглотили эту нехитрую выдумку.

Акции Бойд продал. Вышло по сто тридцать

одной тысяче на брата.

Они встретились в Вашингтоне и поделили добычу. Бойд сказал:

— Я, скорее всего, смогу протащить твою кандидатуру для тренировки кубинцев, но на это потребуется не один месяц. И мне придется объяснить, почему мы провалили операцию с Гординым.

Пит попросил:

— Расскажи подробней.

Бойд ответил:

— Возвращайся а Эл-Эй. Занимайся «Строго секретно» и нянчи Говарда Хьюза. Полагаю, Куба и наши общие связи сделают нас с тобой богачами.

Вернувшись в Эл-Эй, он так и поступил. Он сообщил Хьюзу, что скоро ему придется надолго отлучиться. Хьюз рассердился. Пит успокоил его, вручив припасенный для этого кодеин — в нехилом количестве.

При мысли о тренировочном лагере кубинцев у него аж слюнки текли. Он жутко туда хотел. Траффиканте вышвырнули с Кубы в прошлом месяце, и он все вещал, что Кастро надо как следует вздрючить за Преступления Против Прибыли Казино.

Бойд назвал «Такси «Тигр»» «потенциальным вербовочным пунктом». У Бойда была голубая мечта — продать контору Управлению.

Раз в неделю ему звонил Чак Роджерс. Говорил, что проблем с конторой не было. Каждый месяц Джимми Хоффа присылал ему его пять процентов — причем он палец о палец не ударил, чтобы их заработать.

Бойд и Роджерс устроили таксистами своих прирученных кубинцев — Обрегона, Дельсола, Паэса и Гутьереса. Чак уволил шестерых сторонников Кастро — ублюдки на прощанье грозились всех поубивать.

Теперь «Такси «Тигр»» было на 100% укомплектовано противниками Кастро.

Ленни закончил свой номер — шуткой по поводу Одлея-Гея Стивенсона, Короля Говнокрадов. Под гром аплодисментов Пит выскользнул из зала.

Игрокам страшно понравилось представление «нашего Ленни». Ленни протискивался сквозь толпу, точно какая прима-дива в пору заката карьеры.

Дерг-дерг-дерг — знаменитые усики пришли в движение. Усики подсказали ему идею: надо проследить за маленьким засранцем.

И они направились на север — между ними было безопасное прикрытие из трех машин. У «паккарда» Ленни была довольно длинная антенна — Пит ориентировался на нее.

Они повернули на Вестерн-авеню, потом въехали на территорию собственно Лос-Анджелеса. Ленни повернул налево, на Уилшир, а потом на север, на Доэни. Поток автотранспорта поредел — Пит отстал, чтобы дать своему парню фору.

Ленни повернул на восток, в Санта-Монику. Пит подивился — перед ним вырос ряд пидор-баров: «Четыре звезды», «Клондайк»

и еще несколько новых. Места были знакомые — он тряс каждое заведение еще в свою бытность помшерифом.

Ленни ме-е-едленно ехал вдоль баров, едва не задевая тротуар. Он проехал мимо «Тропиков», «Орхидеи» и «Лассо-рум «У Ларри»».

Ленни, не стоит так чертовски неприкрыто выказывать свою ненависть.

Пит тоже притормозил — теперь их разделяло расстояние в две машины. Ленни свернул на парковку перед заведением под названием «Гнездышко Ната».

У «большого Пита» был рентгеновский взор. Как у Супермена или Зеленого Шершня из комиксов.

Пит покружил по кварталу и медленно въехал на парковку. «Паккард» Ленни стоял у задней двери.

Пит написал записку:

Если повезет, отправь его домой. Встречаемся в «драйв-ин» «У Стэна», на пересечении Сансет и Хайленд. Я пробуду там до закрытия бара.

Пит Б.

Пит ел в машине. Два бургера с соусом чили, картошка фри и кофе.

Мимо катили на роликах официантки. На них были брючки в обтяг, бюстгальтеры, поднимающие грудь, и колготки.

Гейл Хенди называла его «вуайеристом». Его всегда заводило, когда женщины начинали вертеться у него перед глазами.

Официантки были хороши. Разносить полные подносы на роликах — неплохая тренировка. Блондинка, что везла на подносе сливочное мороженое с горячим сиропом, отлично подошла бы на роль наживки для шантажа.

Пит заказал модный нынче персиковый пирог. Блондинка его принесла. И тут он увидел Ленни, который шел к его машине.

Вид у него был самый стоический. Прима-дива оказалась крепким орешком, хоть и не совсем традиционной ориентации.

Пит закурил сигарету:

— Ты говорил мне, что слишком хорошо знаешь жизнь, чтобы вставать у меня на пули, — это все еще так и есть?

— Да.

— Так тебя Кемпер Бойд и Уорд Литтел этим держат?

— «Этим»? А, нуда, этим.

— Что-то мне не верится, Ленни, да и Сэму Джианкане, в конечном счете, тоже вряд ли поверится. Мне думается, я могу хоть сейчас позвонить Сэму и сказать: «Ленни Сэндс трахает мальчиков» — на пару минут его это шокирует, а потом он попросту махнет на это рукой. Если бы Бойд и Литтел пытались шантажировать тебя этим, полагаю, у тебя хватило бы ума и смелости послать их подальше.

Ленни пожал плечами:

— Литтел сказал, что сдаст меня Сэму и легавым.

Пит бросил окурок в стаканчик с кофе.

— Все равно не верю. Короче, — видишь во-о-он ту брюнетку на роликах?

— Вижу.

— Хочу, чтобы ты сказал мне, что у Бойда и Литтела есть на тебя, раньше, чем она доедет до вон того голубого «шеви».

— А если я не вспомню?

— Тогда прикинь, что все, что говорят обо мне — правда, и исходи из этого.

Ленни улыбнулся — улыбкой «ведущей актрисы»: