Амазония
Шрифт:
Черная самка попятилась, зачарованная странным зрелищем.
Тор-Тор прильнул к боку Ната, ища не то ласки, не то ощущения привычного порядка вещей. Ничего этого Натан не мог ему дать, пока были связаны руки, зато родил дельную мысль. Он перекатился на другой бок (удавка врезалась еще сильнее) и протянул путы ягуару. Тор-Тор понюхал веревки.
— Давай, перегрызи их, — уговаривал Нат, встряхивая связанными руками, — и я почешу тебе шкуру, олух ты этакий.
Тор-Тор лизнул руку и уткнулся Натану в плечо.
Нат проворчал от досады, потом
Нат замер. Чудище принюхалось к руке, которую лизнул Тор-Тор, и окинуло Натана прежним проницательным взглядом. Нат был уверен: самка явственно ощущала ужас в лежащей перед ней жертве.
Он тут же вспомнил, как она отхватила Фрэнку обе ноги одним-единственным броском.
Великанша склонила голову к его рукам и ногам, заворчала. Нат почувствовал, как его поддернули кверху, и захрипел. Горло сдавило невыносимо. Он вдруг задумался, успеет ли задохнуться прежде, чем его съедят, и взмолился, чтобы успеть. Однако вместо этого его бросило на землю. Нат инстинктивно съежился и только тут понял, что руки свободны. Не теряя времени даром, он откатился в сторону и сел, глядя на разодранные веревки, свисающие с запястий. Самка освободила его! Он начал вытаскивать голову из петли. Все это время великанша не сводила с него глаз. Тор-Тор потерся о ее необъятный бок, явно выражая признательность, и подошел к Нату. Тот наконец ослабил петлю и отшвырнул прочь. Связанные ноги подождут — сперва надо поблагодарить друга.
Тор-Тор наскочил на него, уткнулся лбом в грудь. Нат поскреб у него за ушами и услышал довольный рокот мурлыканья.
— Вот молодец, постарался...
Ягуар испустил тихий жалобный вой.
Нат поднял его морду и заглянул в янтарные кошачьи глаза.
— Я тоже любил Манни, — шепнул он.
Тор-Тор, сопя, обнюхал его лицо.
Нат вытерпел, не отстранился, а стал приговаривать что-то успокаивающее. Наконец Тор-Тор отошел назад так, что Нат смог распутать лодыжки.
Черная самка уселась чуть дальше Тор-Тора. Вероятно, ягуар набрел на нее после гибели Манни и привел сюда. Догадка биолога подтвердилась — между молодыми ягуарами действительно развилась некая связь. Быть может, их общее горе — по хозяину и по родной стае — укрепило ее еще больше.
Нат встал и освободил Коуве. Вместе развязали остальных. Через минуту Нат спохватился, что распутывает руки и ноги Дакии, индейцу, повинному в травле их отряда саранчой и пираньями. Впрочем, Нат решил не ворошить прошлое. В конце концов, индеец защищал свой народ, и, как оказалось, не зря. Нат помог ему встать, озирая дымящиеся руины — все, что осталось от деревни. Так кто был настоящими варварами в джунглях?
Дакии стиснул Ната в объятиях.
— Рано благодарить, — отвечал Натан.
Оставшихся бан-али мало-помалу освободили, но не их он имел в виду. Больше всего сейчас его занимал заминированный ствол в кольце девяти круглых бомб.
Мимо прошел сержант Костос, потирая покрасневшие запястья.
— Пойду разведаю,
Нат кивнул. Освобожденные бан-али сгрудились возле двух ягуаров. Те блаженно развалились в тени, игнорируя зрителей. Нат все же заметил, что самка, прищурившись, пристально следит за происходящим. Даже сейчас она не оставляла своей вахты.
Вскоре компанию пополнили Анна и Коуве.
— Освободиться мы освободились, а что дальше? — спросил профессор.
Нат тряхнул головой.
Анна стояла, сцепив на груди руки.
— Что случилось? — спросил Нат, отмечая ее хмурый взгляд.
— Все этот Зейн. Если выживем — ноги моей больше не будет в «Теллуксе».
Нат не сдержал улыбку.
— Что ж, тогда мое заявление будет лежать рядом с вашим.
Спустя минуту-другую возвратился Костос. Вид у него был по обыкновению мрачный.
— Все мины в оплетке и перенастроены так, что обезвредить их невозможно. Отключить таймер или убрать детонаторы я не могу.
— Неужели ничего нельзя сделать? — недоумевал Коуве.
Рейнджер покачал головой.
— Должен признать, лягушатник свое дело знает. Постарались на славу, черти.
— Сколько осталось?
— Чуть меньше двух часов. Таймеры выставлены на восемь.
Нат покосился на дерево.
— Тогда либо придется искать другой путь из долины, либо прятаться здесь.
— О втором можете забыть, — сказал Костос. — Надо будет рвать когти отсюда, и чем дальше — тем лучше. Даже без учета тех бомб, что Фавре зарыл в роще, девятерых крошек хватит, чтобы спалить все плато целиком.
Здесь Нат перебил его.
— А где Дакии? Может, он знает выход отсюда?
Коуве показал на основание Ягги.
— Пошел проведать шамана.
Нат кивнул, вспомнив несчастного, которому Зейн всадил пулю в живот.
— Пойдемте посмотрим, вдруг Дакии скажет нам что-нибудь ценное.
Анна и Коуве отправились с Натом. Костос отмахнулся.
— Я лучше еще раз проверю заряды. Глядишь, придумаю что.
Едва Нат вошел внутрь дерева, как его окутал тот же мускусный сладковатый аромат. Узор из голубых отпечатков ладоней уводил их все выше и выше.
Коуве шел вровень с Натом.
— Знаю, вопрос неуместный, и все-таки: как быть с заразой?
— Если найдем способ выбраться, — ответил Нат, — будем до упора собирать местные растения — авось повезет, попадется то, что нам нужно. Ничего другого не остается.
Коуве выглядел удрученным, словно ждал большего, но не наплел что возразить.
Да и что будет проку, если лекарство отыщется, а сами они сгорят заживо?
Виток за витком поднимались они к верхушке дерева. Вдруг до них долетел звук приближающихся шагов. Нат и Коуве переглянулись. Кто-то спускался.
Потом из-за поворота вылетел Дакии — запыхавшийся и словно взволнованный чем-то. От неожиданности он шарахнулся в сторону и быстро затараторил по-своему. Даже Коуве не успевал разбирать то, что он говорил.