Амалия под ударом

Вербинина Валерия

На улице следователь кликнул извозчика и велел везти себя к дому доктора.

Беседа с фон Винклером заняла всего четверть часа, после чего Саша вновь взял извозчика и велел ему что есть духу гнать на вокзал. Мало того, что его худшие предположения подтвердились – он вспомнил, что ни о чем не подозревающая Амалия все еще находится рядом с таким страшным и опасным человеком. И при мысли о том, что могло с нею случиться за время Сашиного отсутствия, молодому следователю становилось не по себе.

Ему

повезло – он оказался на вокзале за десять минут до отхода ближайшего поезда, который останавливался в Николаевске. Следователь успел взять билет, но на то, чтобы отправить Амалии телеграмму, времени у него уже не хватило.

– Ничего, сударь, – утешил его кондуктор, – отправим ее с первой же станции.

Саша кивнул и отвернулся, нервно покусывая ноготь большого пальца. Напротив него богато одетая дама шепотом уговаривала маленького сына вести себя прилично и не грызть ногти. Мальчик с завистью покосился на серьезного дядю в темной шинели, который мог грызть ногти сколько угодно, не боясь, что ему сделают замечание, и в который раз со вздохом пожелал как можно скорее сделаться взрослым.

«Только бы успеть… – думал Саша. – Только бы не опоздать! Господи, ну почему я сразу же не уговорил ее уехать из этого гиблого места? Какой же я болван! А теперь по моей милости Амалии угрожает смертельная опасность…»

С первой же остановки он послал в Ясенево телеграмму: «Амалии Тамариной. Немедленно уезжайте. Ни в коем случае не встречайтесь с графом. Зимородков».

Весь на нервах, Саша выпил в станционном буфете три стакана сельтерской и поднялся в вагон. Теперь его заботило только одно – как можно скорее добраться до Ясенева.

Он считал минуты, считал часы, а поезд полз невыносимо медленно, и каждая остановка длилась едва ли не вечность. Следователь весь извелся. Предчувствие чего-то непоправимого, чего-то неумолимо надвигающегося грызло его душу. Дама напротив попыталась завязать с попутчиком разговор, но Саша отвечал невпопад, то и дело поглядывая в окно, и она с досадой была вынуждена оставить свои попытки. Спустилась ночь, кондуктор принес пледы и подушки для пассажиров. В который раз Саша напомнил ему, что сходит в Николаевске и ни за что не должен пропустить эту станцию.

– В Николаевск прибываем только утром, ваше благородие, – доложил кондуктор. – Может, соснете пока маленько? А то вы весь извелись прямо.

– Нет, – угрюмо ответил Саша, – я не хочу спать.

Он привалился головой к спинке сиденья и по-прежнему смотрел в окно, за которым притаился мрак, прорезанный редкими огнями. Внезапно задул холодный ветер, распахнув дверь купе. Саша бросился закрывать ее, но она не поддавалась. Кто-то снаружи держал ее. Похолодев, Саша убрал руки, и в следующее мгновение в купе вошел… Евгений Полонский.

– Здравствуйте,

здравствуйте, – промолвил он с неприятной улыбкой. – Куда едете, любезный?

– Убийца, – сказал ему Саша.

Граф насмешливо прищурился.

– В самом деле? А где доказательства? Улики, показания свидетелей? Где?

– Отравитель! – кипятился Саша. – Одержимый отравитель!

Граф посерьезнел и погрозил следователю пальцем.

– Изволите намекать на то, что я сумасшедший? Если так, то почему же вы, нормальные, логически мыслящие люди, до сих пор меня не поймали? А?

– Я тебя поймаю, убийца! – крикнул Саша в ярости. – Ты от меня не уйдешь!

– Уйду, – ответил граф, бледным облаком уплывая в окно. – Еще как уйду…

– Сударь, подъезжаем к Николаевску!

Саша вздрогнул и открыл глаза. Кондуктор тряс его за плечо. За окном было уже совсем светло.

– А? Что? – пробормотал следователь, еще не совсем отойдя от приснившегося ему жуткого сна. – Ах да! Благодарю вас.

Поезд подкатил к перрону, содрогнулся всеми своими вагонами и остановился.

«Теперь – в Ясенево, – подумал Саша, выходя на вок-зальную площадь и зябко ежась на холодном осеннем ветру. – Господи, что за наказание – ни одного извозчика! Ладно, доберусь пешком. Не впервой, в конце концов!»

Однако судьба оказалась к нему благосклонна, потому что у здания трактира следователю встретился Гриша Гордеев в двуколке.

– Григорий Романович! – закричал Зимородков. – Стойте! Боже мой, как хорошо, что вы здесь! Мне нужно попасть в Ясенево, срочно! Пока там не стряслась беда.

– Да какая беда может быть, господи? – пробурчал Гордеев, у которого с похмелья сильно болела голова. Однако ему пришлось уступить и пустить следователя в двуколку.

– Граф Полонский все еще в Ясеневе? – внезапно спросил Саша, когда Николаевск остался позади.

– Ну да, – ответил удивленный Гриша. – А где ж еще быть? Он ведь до сих пор не оправился от ранения.

Зимородков поморщился. Лично он теперь бы предпочел, чтобы князь Рокотов на той злосчастной дуэли уходил своего противника насмерть. Это избавило бы следователя, а главное – Амалию Тамарину от множества хлопот.

– Скажите, – пробормотал Саша, – а с Амалией Константиновной все в порядке?

Однако Гриша развеял его сомнения, заявив, что Амалия Константиновна выглядит прекрасно, как никогда, да и остальные обитатели усадьбы на здоровье не жалуются. Саша немного успокоился.

– Григорий Романович, – все же сказал он, – а побыстрее нельзя? Просто я беспокоюсь, мало ли что…

Последний поворот остался позади. Вот и усадьба, и по-прежнему равнодушно смотрят на гостей белоглазые статуи в саду. Гриша натянул вожжи, но следователь уже спрыгнул на землю.