Алый осколок

Дичковский Андрей

Теолрин медленно прошелся вдоль их разреженного строя, как бы случайно косясь на их шеи. Ничего. Ничего. Опять пусто…

Он замедлил шаг, как его взгляд зацепился за какую-то едва видимую черную точку между щетинистыми волосками на шее одного из вооруженных мужчин. Это могла быть лишь игра нетрезвого воображения, но что-то заставило Теолрина приблизиться к этому гвардейцу вплотную. Мужчина, лет сорока, высокий и статный, смерил его настороженным, даже подозрительным взглядом.

— Вам что-то подсказать, милорд? — спросил он у Теолрина звучным баритоном.

Теолрин помедлил, но лишь на несколько мгновений.

— Да… —

протянул он, закусывая губу. Следующие слова он произнес так тихо, чтобы их расслышал только этот гвардеец. — Не могли бы вы проводить меня на свежий воздух? Должно быть, час уже поздний, но вдруг снаружи все еще царят сумерки… Синие сумерки, если точнее.

Гвардеец продолжал стоять неподвижно.

Теолрин сглотнул.

Его сердце начало учащенно биться. Первый удар. Второй. Третий…

«Что, если им всем уже известна эта кодовая фраза? Что, если из-за нее меня сейчас схватят и отправят прямиком в застенки инквизиции?..»

Четвертый. Пятый.

Чувствуя, как подкашиваются его ноги, Теолрин собрался уже ретироваться, когда гвардеец шагнул вперед.

— Синие сумерки можно найти в любое время суток, — доверительно произнес он, чуть склонившись к уху Теолрина. Прищурившись, Теолрин сумел разглядеть ту черную отметину на шее: черную дугу, соединявшуюся с горизонтальной линией. — Главное — хорошо искать. — Немного помолчав, гвардеец убрал правую ладонь с эфеса меча и указал ею наверх. — Думаю, с одной из верхних галерей на них откроется изумительный вид. Если хотите, я могу проводить вас… милорд.

Теолрин едва нашел в себе силы кивнуть.

Внутри него бурлил настоящий котел. Он еще многого не знал, но одна понимал наверняка.

Ему удалось найти Факела.

Глава 30

До начала бала Теолрин думал, что Факел должен выглядеть как-то… по-особенному. Например, носить длинные, до самых лопаток волосы, как бы протестуя этим против сложившихся устоев. Или бороду до пояса, как мудрец из детских сказаний, знающий все наперед. Ну или, на худой конец, иметь на лице парочку запоминающихся шрамов, оставленных каким-нибудь наглым аристократишкой и послуживших тем толчком, что заставил Факела взглянуть на мир по-иному, уже не сквозь призму Небесного Культа. Однако Факел выглядел как обычный мужчина крепкого телосложения средних лет — разве что практически незаметная татуировка на шее как-то выделяла его среди прочих гвардейцев. Его лицо было облеплено рыжевато-черной щетиной, а между губами и чуть крючковатым носом топорщились усы; в короткостриженных волосах, местами вылезающих из-под шлема, виднелась редкая проседь. Движения Факела были быстрыми и уверенными, так что Теолрин едва поспевал за ним, когда тот завел его в едва заметную дверь в стене и принялся подниматься по винтовой лестнице.

Сердце Теолрина билось настолько сильно и быстро, что почти заглушало громыхание не только их шагов, но и доносящегося сверху каскада мелодий.

— Мы поднимаемся к оркестру? — окликнул Теолрин Факела, что двигался впереди него.

— У них широкая и просторная галерея, — отозвался Факел, не оборачиваясь. — Отличная возможность взглянуть на всех аристократов свысока, при этом не привлекая к себе излишнего внимания.

Теолрин кивнул, пусть Факел и никак не мог этот кивок заметить. Привлекать к себе внимание ему решительно не хотелось — слишком уж свежи были воспоминания о бегстве

от городских стражников и бое на крыше. Бое, который ему хотелось бы напрочь стереть из своей памяти.

Вскоре лестница действительно вывела их на просторную галерею, в правом углу которой расположился оркестр; несколько музыкантов, не отвлекаясь от исполнения мелодии, покосились на них двоих с подозрением, но почти сразу же отвели взгляд — видимо, привыкли к тому, что сюда время от времени кто-то поднимается. Они прошли немного влево. Теолрин поравнялся с Факелом, что встал, опираясь руками на мраморную балюстраду. Отсюда открывался вид почти что на весь зал — и на люстру, что теперь, вблизи, казалась еще огромнее. Люди же, наоборот, казались отсюда небрежными пестрыми мазками на чьем-то холсте; Теолрину пришлось изрядно потрудиться, чтобы отыскать в этом пестром многообразии одежд и масок Джейл и Клэйва. Те стояли в небольшом отдалении от танцующих и, активно жестикулируя, о чем-то препирались.

— Откуда тебе известно про синие сумерки? — спокойно, даже практически непринужденно полюбопытствовал Факел, лишь слегка покосившись на Теолрина.

Что-то подсказывало Теолрину, что врать сейчас — идея не из лучших. С такими людьми, как Факел, лучше быть предельно честными.

— Фразу я узнал от Клэйва, — произнес он, пытаясь убрать дрожь из голоса. — Это… мой напарник. Он сейчас там, внизу, вместе с Джейл. — Теолрин указал протянутой рукой на спорящих товарищей.

— Вот как. — Факел медленно провел рукой вдоль щетины на шее. — Очень интересно. И что тебе известно о синих сумерках?

Теолрин сглотнул.

«Только не наговори ерунды, как ты это любишь».

— Вы… — Он замялся на пару мгновений. — Ну, вы так обозначаете время перемен. Глобальных перемен, судя по тому, что я слышал от… одного из ваших проповедников.

— И что ты обо всем этом думаешь?

Вопрос, как ни странно, застал Теолрина врасплох. Упершись локтями о край балюстрады, он положил ладони под подбородок и прищурил взгляд, словно пытаясь найти ответ на заданный вопрос на люстре.

— Я думаю, — наконец сказал он, решив, что не стоить больше тянуть, — что в ваших… концепциях… есть определенный смысл.

— То есть ты еще не определился, на чьей ты стороне, правильно?

В прозвучавшем вопросе Теолрину почудились нотки угрозы. Что теперь делать? Сказать, что он целиком и полностью на стороне тех, кого зовут еретиками? Наверное, так и нужно поступить, если он хочет заключить сделку…

— Все верно. — Теолрин сглотнул. Почему-то он так и не сумел заставить себя солгать. — Я слишком мало знаю обо всем, чтобы делать какие-то глобальные выводы.

Теолрин ожидал, что Факел сейчас развернется и уйдет, сказав что-нибудь по типу «возвращайся, когда определишься, на чьей ты стороне», но тот удивил его.

— Это хорошо.

— Хорошо? — Теолрину показалось, что он ослышался. — В каком плане?

— По тебе видно, что ты еще не определился. И я рад, что ты не побоялся этого признать. К большому сожалению, мало кто в нашем мире способен принимать взвешенные решения. Большинству людей достаточно выслушать пару аргументов, произнесенных яро и пылко, и они уже готовы жертвовать собой ради каких-нибудь безумных целей.

— Но разве вам не нужны такие… фанатики? — Теолрин не удержался от вопроса. — Те, что не будут вдаваться в детали, да еще и, в случае чего, примут на себя удар?