Алый король
Шрифт:
— Значит, все это вранье? Та чепуха, которую я слышал, сидя под столом во время Обеда? Они говорили, что тень явилась, чтобы поддержать потомков Алого короля, а он хочет как раз навредить им. Он учит их убивать, мучить и преследовать животных. Бартоломью так и говорил, — удивился Чарли.
— Тем хуже для наших библиотек. Я не нашел ни единого упоминания об этом типе, — заметил дядя Патон.
— Как и я в своих книгах, — призналась мисс Инглдью. — Но придет время, когда люди начнут весьма неодобрительно относиться к таким особам, как
— Только не мисс Кристалл, — сквозь зевоту пробормотал Чарли. — Она выбрала себе красивое имя, чтобы все думали о добром и прекрасном. А по-настоящему ее зовут Тилпин. Интересно, а какая фамилия у нее была раньше?
Он опять зевнул.
— Пора в постель! Мы прочитаем все, что отметил Бартоломью, но сейчас спать. На сегодня хватит! — скомандовал дядя.
У Чарли глаза совсем закрывались. Дневники оставались у дяди Патона и мисс Инглдью. Пожелав обоим спокойной ночи, мальчик отправился в постель.
Проходя мимо ванной, он заметил, что у дверей порхает белая моль. Ой, до чего ж он бестолковый! Ведь моль — это его волшебная палочка! Она может помочь! И он вошел в ванную. Кажется ему это или нет, но, похоже, Мейзи еще глубже погрузилась в замороженное состояние. Он поднял повязку с ее лба и увидел закрытые глаза бабушки.
— Оставайся с нами, Мейзи! Держись. Изо всех сил. Мы поможем тебе, — прошептал он.
Моль широкими кругами порхала вокруг лампочки, и Чарли поспешно выключил свет. Теперь светились только бело-серебристые крылышки моли. Крохотное создание село на грудь Мейзи и медленно поползло к ее лицу. Добравшись до подбородка, моль взлетела и начала порхать над закрытыми глазами Мейзи. И вдруг они открылись.
— Мейзи! Мейзи! Вернись! Это я, Чарли! — заорал мальчик.
Ему показалось, что бабушка видит его, потому что ее губы едва заметно дрогнули.
Моль опять спустилась вниз и села на седые кудри. Щеки Мейзи порозовели, а в глазах как будто появился ужас. Потом веки опустились, и она осталась лежать, по виду еще сильнее замороженная, чем прежде. Тот, кто заморозил Мейзи, решил продемонстрировать свое превосходство над Чарли! Даже с его волшебной палочкой.
Чарли потащился в кровать, моль сидела у него на плече. И он знал, что, несмотря на усталость, спать ему уже не захочется.
Билли Гриф стоял на коленях на лестничной площадке над огромным холлом. Рядом с ним пристроился Душка. Парадные двери то и дело распахивались, и вместе с гостями в холл врывался мокрый снег. Билли никогда еще не видел столько красивых людей сразу. Особенно женщин, будто появившихся из сказки. От красоты их нарядов захватывало дух. Даже тетушки Чарли выглядели вполне сносно.
Внезапно разговоры стихли. Все головы повернулись к появившейся в дверях паре. Билл вцепился в балясину. Мама Чарли!
У Душки в горле вдруг что-то низко заклокотало. Потом он попятился, дрожа и подвывая.
— Ты чего, Душка? — тихо проворчал Билли.
Зеленый… человек… тень, — проскулил Душка.
— Зеленый человек? — Билли опять взглянул вниз, в холл.
Маму Чарли держал под руку мужчина в зеленом бархатном костюме, с густыми каштановыми волосами, кое-где отливающими золотом, и ястребиным носом.
Билли шарахнулся подальше.
— Тень?! — выдохнул он. — Нужно сказать Чарли.
Смываемся! Быстро! — рыкнул Душка.
— Да-да, давай!
Но не успел Билли подняться на ноги, как сзади раздался голос:
— Что это вы здесь делаете, а? — Из коридора появился Манфред.
— Я… я только посмотрел, сэр, — заикаясь от страха, ответил Билли.
— Похоже на шпионаж, — холодно возразил Манфред.
— Нет-нет, я не шпионил. Честное слово.
— Какая жалость, что ты больше не сможешь за мной шпионить. — Манфред поймал взгляд Билли и впился в него безжалостными черными очами.
Красные глаза альбиноса всегда выдерживали гипнотический взгляд Манфреда, но сегодня Билли почувствовал во взоре Манфреда какое-то изменение. Ему явно не хватало привычной силы.
— Не стой здесь ротозеем! — рявкнул Манфред. — Марш в постель! И отошли эту облезлую собаку вниз, на кухню.
Но Билли продолжал стоять столбом, пытаясь осознать, что произошло.
— Я что тебе говорю!
Манфред схватил мальчика за руку, и, когда его длинные пальцы плотно сомкнулись на запястье, сверкнула вспышка. Малыш вскрикнул от боли, ему показалось, что всю руку охватило огнем.
Некоторые из гостей подняли головы, но на площадке уже никого не было: Манфред затащил Билли в коридор.
— Марш в постель! — прошипел Манфред.
Директорский сынок отпустил руку мальчика, круто развернулся и исчез. Только еще некоторое время был слышен звук шагов на лестнице.
Всхлипывая от боли, Билли кинулся в спальню. Там он подержал руку под холодной водой, но боль не уходила. На месте, где впивались пальцы Манфреда, остались четыре рубца и еще один там, куда пришелся большой палец. Гипнотическая сила Манфреда превратилась в кое-что похуже.
Билли забрался в постель и положил руку на грудь. Душка попробовал подпрыгнуть и лизнуть ее, но Билли его оттолкнул:
— Не надо, Душка, это не поможет. Прости.
Прости! Прости! Прости! — с подвыванием пролаял Душка.
От яркого света резало глаза, и у Билли разболелась голова. Он кое-как поднялся, выключил свет и выставил на подоконник все пять своих свечей. На конце каждой из них сразу появились крошечные язычки. А затем они разгорелись ясным, устойчивым пламенем.