Аляска, сэр!
Шрифт:
– Не слишком ли вы драматизируете ситуацию, Алекс? – скептически фыркнул Майкл. – Мы с Уильямсом, следуя по бескрайней прерии, населенной разными племенами индейцев, тоже, конечно, опасались возможных неприятностей от встреч с ними, но отнюдь не в такой степени, как вы.
– Вынужден напомнить вам, Майкл, что сейчас мы находимся не на увеселительной прогулке, а направляемся в глубь территории врага, – парировал Воронцов.
– Алекс прав, Майкл, – вступил в разговор Уильямс. – Нам просто необходимо соблюдать сейчас все меры предосторожности. По крайней мере мне совсем не хочется, чтобы мой
– Береженого и Бог бережет, – подвел итог краткой дискуссии Алексей Михайлович. – Тем более я не исключаю возможности встречи с гуронами и здесь, на границе их владений с владениями дакота.
– Зато эти милые рощицы в случае чего смогут сослужить нам добрую службу, – оптимистично заявил Майкл. – Поскольку отряд у нас небольшой, мы сможем легко и надежно укрыться в них, тогда как гуронам, ввиду их многочисленности, они вряд ли помогут.
Теперь впереди отряда ехал уже Майкл – как наиболее опытный из всех путешественник по прериям. Вняв, видимо, предостережениям Алексея Михайловича, он изредка привставал в стременах, пристально вглядываясь вдаль и даже к чему-то принюхиваясь. Однако воздух был чист и свеж, в нем не чувствовалось ни малейшей примеси дыма костров, могущих служить признаком близости индейского лагеря или передового отряда гуронов.
– Пока все спокойно, – время от времени докладывал спутникам впередсмотрящий (так называл теперь Майкла Воронцов, успевший приобщиться к флотским порядкам и терминам за время плавания на «Надежде»).
В полдень разведчики остановились в тенистой рощице и наскоро, не разводя из осторожности костра, перекусили холодным отварным мясом, завернутым, чтобы не протухло, в листья лопуха. Вместо хлеба погрызли сухари, запив непритязательную трапезу кристально чистой водой из протекавшего рядом ручья. Бедному Кучуму пришлось довольствоваться одной только юколой, зато лошади вдоволь насытились росшей вдоль ручья сочной травой.
Воронцов и Чучанга не отказали себе в удовольствии раскурить после обеда по трубке. Когда граф, выпустив струю дыма, вопросительно посмотрел на Уильямса, тот поморщился и отрицательно покачал головой.
– Нет уж, Алекс, травитесь сами! А мы с Майклом лучше сухариками побалуемся.
Подкрепившись, отряд снова тронулся в путь.
Не успели отмахать и полверсты, как неожиданно сзади послышался непонятный гул.
– Бизоны! – крикнул Чучанга, замыкавший кавалькаду.
Гул нарастал.
– Майкл! Гоните вон к той рощице! – распорядился Алексей Михайлович, указав рукой на видневшиеся впереди и чуть правее направления их движения деревья. – Иначе растопчут!
«Впередсмотрящий» вздыбил коня и послал его галопом к спасительной рощице. За ним помчались и остальные всадники. С ходу влетев в самую гущу рощи, остановились и замерли в ожидании: что произойдет дальше?
С их места хорошо просматривалась темно-коричневая масса, надвигающаяся с юга. Постепенно она увеличивалась в размерах, и уже можно было различить отдельных животных. Дорогу прокладывали старые быки с огромными всесокрушающими рогами, за ними, тесно сбившись в кучу, двигались самки и телята. По обеим сторонам стада мчались крепкие быки, чтобы в случае чего защитить
Бизоны рвались на север, явно гонимые паническим чувством страха. Но какова была причина этого страха?
– Индейцы? – озвучил одну из версий Алексей Михайлович и вопросительно посмотрел на Майкла.
– Не похоже, Алекс. Мне довелось однажды видеть охоту индейцев на бизонов и даже поучаствовать в ней. Бизоны, конечно, уходили в сторону от охотников, но столь панического бегства я у них не наблюдал. Нет, в данном случае животных напугало что-то другое…
– Как бы там ни было, нам все равно придется ждать, пока стадо обезумевших бизонов не промчится мимо нас, – философски изрек Уильямс, славящийся аналитическим складом ума.
– Вынужден согласиться с вами, Уильямс, поскольку альтернативы попросту не существует, – поддержал его Воронцов.
Стадо не было особо многочисленным, поскольку сезон миграции бизонов, когда поголовье особей увеличивается в несколько раз, еще не наступил. Данное стадо насчитывало не более двухсот-трехсот животных, но они мчались чересчур стремительно, оглашая при этом окрестности громким мычанием и зычными протяжными вздохами. Земля под копытами сотен крепких ног буквально гудела и дрожала. Лишь изредка приостанавливаясь, чтобы схватить клочок свежей травы, бизоны вновь продолжали свой бешеный бег к северу.
Мимо рощицы с укрывшимися в ней разведчиками стадо пронеслось за считанные минуты. На вновь открывшихся взорам просторах мелькнуло вдали небольшое стадо косуль, однако никаких возможных преследователей так и не появилось.
Спутники недоуменно переглянулись. И вдруг Чучанга забеспокоился.
– Алеша, – чуть ли ни шепотом обратился он к Воронцову, – ты ничего подозрительного не чувствуешь?
– Вроде бы нет… – неуверенно произнес тот. – А ты что-то заметил, Чучанга?
– Я чувствую запах гари, Алеша! И мое обоняние никогда еще меня не подводило!
Алексей Михайлович перевел слова помощника американцам, и те тоже принялись тревожно принюхиваться.
– Точно, Алекс, запах дыма! – воскликнул Майкл. – Степной пожар! Прерия горит!
– Полагаю, этот пожар могли устроить только индейцы, – раздумчиво проговорил Уильямс. – Вопрос: зачем? Неужели догадались о нашем здесь присутствии? Однако ветер, хотя и слабый, дует с юга, а мы с вами едем как раз оттуда. И при этом никаких индейцев там не видели…
– Они могли обнаружить борозду, которую, словно плугом, оставил в высокой траве наш отряд, – в тон ему ответил Алексей Михайлович.
– А уж определить количество лошадей и направление их движения для таких опытных следопытов, как индейцы, – плевое дело, – авторитетно заявил Майкл.
– Следовательно, – продолжил выстраивать логическую цепочку Воронцов, – индейцам известны и численность нашего отряда, и направление нашего движения. Но тогда зачем, спрашивается, нужно было поджигать прерию вместо того, чтобы просто-напросто окружить нас и уничтожить?
– Мне кажется, Алекс, – высказал догадку Уильямс, – что раз уж эти гуроны столь опытные следопыты, то они могли определить и то, что две из четырех лошадей не являются мустангами и, значит, принадлежат не индейцам, а белым людям.