Альянс бунта
Шрифт:
Его слова разрывают меня на части. Я сделала все эти вещи. Я все испортила. Причинила ему боль первой, такую же сильную, как и он мне, если не хуже. Я заслужила его гнев.
— Мне очень, очень жаль, — шепчу я. — Я бы хотела вернуться назад и все изменить. Все. Я действительно этого хочу.
Пакс снова кивает, сжимая челюсть. Он выглядит таким покорным, и это уничтожает меня. Все эти разговоры о ненависти только подтвердили то, что он и так подозревал. Что у нас нет возможности вернуться. Но…
—
Перемена в нем мгновенна; в нем загорается искра надежды. Парень распрямляет плечи.
— Да. Я прощаю тебя.
— Тогда скажи мне, что любишь меня больше, чем можешь ненавидеть. Скажи мне, что мы оба будем расти и извлечем урок из этого, и сделаем все возможное, чтобы никогда больше не причинять друг другу боль.
Пакс бросается вперед, обхватывая мои щеки ладонями.
— Клянусь своей жизнью…
— Скажи мне, что ты все еще хочешь жениться на мне, — решительно говорю я. — Что все еще хочешь работать над нашим будущим.
Пакс изучает меня, вглядываясь в мои черты, на его лице отражаются удивление, и неожиданность, и надежда, и столько любви, борющейся за доминирование.
— Больше всего на свете, — говорит он.
— Скажи мне… — Слова даются нелегко. Они застревают в горле, боясь вырваться наружу, но я все равно выталкиваю их. — Скажи мне, что ты хочешь когда-нибудь иметь со мной семью. Что у нас еще может быть свой ребенок. Когда придет время. Даже если это будет трудно…
— Я хочу этого. Очень, очень хочу, — выпаливает он, целуя мои щеки, лоб, нос.
Когда он прижимается своими губами к моим, мир воспламеняется, адреналин наполняет мою кровь. Пакс прижимает меня к себе, и вся боль, которая была между нами, уменьшается, исчезая.
Она не ушла совсем.
Такая глубокая боль не исчезает в одно мгновение. Нам придется работать над тем, чтобы исцелиться и двигаться дальше, но пока мы вдвоем заслужили этот момент покоя. Когда Пакс наконец отпускает меня, он смотрит на меня сверху вниз, ухмыляясь, как идиот, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.
— Ну, ладно, — говорю я ему. — Давай поднимемся на эту гору.
ЭПИЛОГ
ДЭШ
ТРИ ДНЯ СПУСТЯ
— Я звоню в полицию.
— Ты не будешь звонить в полицию. Она в порядке.
— Ты что, не слышал крик? Он пытается ее убить. — Элоди выглядит потрясенной, лицо бледное, как пепел.
Сидящий напротив нее за обеденным столом Рэн смеется, шмыгая носом, поднося пиво к губам. Делает большой глоток из бокала, а затем говорит:
— Не хочу тебя огорчать, Малышка Эль, но иногда ты звучишь также.
— Отвратительно. — Мерси Джейкоби, случайно появившаяся ночью, естественно, без приглашения, засовывает пальцы в горло, делая вид, что ее тошнит.
— Я так не кричу, — возражает
— Возможно, мой брат ведет себя ужасно, рассказывая о своей сексуальной жизни в присутствии сестры, но, боюсь, он прав, — говорит близнец Джейкоби. — Я думала, что кошку режут, когда пришла сюда в три часа ночи.
Рэн с грохотом ставит свой стакан на стол; пиво выплескивается через край.
— Да пошла ты, Мерси! — Его яркие, слишком зеленые глаза сверкают злобой. — Клянусь богом, еще одно стервозное замечание, и я покончу с твоей жизнью.
— Тебе бы это не понравилось. — Ее ответ приходит быстро, словно уже был на кончике ее языка. — Не быть близнецом было бы так заурядно.
Мерси оглядывает всех нас, словно мы жалкие существа, вряд ли достойные ее внимания. Она уже готова добавить что-то к своему комментарию, когда ее внимание переключается на коридор и Пакса, который босиком проходит через дверь на кухню, одетый лишь в черные спортивные штаны. В глазах Мерси Джейкоби вспыхивает искра чего-то нечестивого.
— Ну, здравствуйте, мистер Дэвис. Фотография, которую я видела в журнале, не отдала тебе должного. А ведь на той обложке ты был голым, нет?
— Отвали, Мерси, — огрызается Пакс.
— Я весь день говорил ей об этом, — бормочет Рэн.
Впервые, с тех пор как мы все сели за обеденный стол в нашей квартире, Кэрри, свернувшись калачиком у меня на коленях, поднимает голову с моего плеча и окидывает Мерси холодным взглядом.
— Как, черт возьми, ты вообще узнала, где нас искать? Мы ведь не оставили адреса в Нью-Гэмпшире.
— Это правда, — соглашается она. — Но интернет чертовски полезная штука. Все, что мне нужно было сделать, это набрать в Google «Родовое поместье лорда Ловетта»…
Я чуть не вскакиваю со стула и не скидываю Кэрри.
— Ты этого не сделала.
Мерси пожимает плечами, невинно улыбаясь.
— Суррей прекрасен в это время года. Твоя семья действительно встречает Рождество во всеоружии, Дэш. Твой отец сделал так, что я почувствовала себя очень желанной гостьей. — Она отправляет в рот кусочек яблока и хихикает, как гиена, которой она и является.
— Ты провела Рождество… в семейном поместье Дэша? — У Кэрри такой вид, будто она сейчас перепрыгнет через стол и выцарапает Мерси глаза.
Я говорил ей, что нам придется посетить поместье, когда мы только переехали сюда, но Кэрри не была готова. Мы думали о поездке туда в феврале, может быть. А теперь Мерси ее опередила?
— Конечно, — говорит Мерси, ухмыляясь. — А что такого? Мы же все одна большая дружная семья. Дэш, твоя тетя подарила мне этот славный браслет. — Она протягивает запястье, сверкая бриллиантами, как будто браслет — это просто маленькая безделушка, а не семейная реликвия, принадлежавшая когда-то моей бабушке.