Альянс бунта
Шрифт:
— Ты должна ее носить. Это не обсуждается, — утверждает Дэш. — Это британская рождественская традиция. Тебя выгонят, если ты не будешь стараться соответствовать местным жителям. — Его бумажная корона оранжевая. У Элоди — зеленая. Я думала, что Рэн откажется надеть свою розовую, такого же цвета, как у Кэрри, но он удивил всех, лихо нацепив ее под изящным углом на свои волнистые волосы, и откровенно в ней красовался.
Моя корона красная, под цвет волос.
Мы распиваем еще одну бутылку вина. К тому времени, когда приходит время открывать подарки, я чувствую себя хорошо подвыпившей и смертельно уставшей. Прошла всего неделя, с тех пор как я перестала принимать довольно сильные обезболивающие
— Так не пойдет, — говорит Рэн, направляя меня к дивану и усаживая прямо возле красиво украшенной елки. — Ты отвечаешь за распределение подарков.
Не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к дружбе с этими ребятами. Рэн Джейкоби был легендой в Вульф-Холле. Вместе с Паксом и Дэшем он так долго терроризировал наш класс, что я была уверена, что мне до конца жизни понадобится терапия, благодаря ребятам из Бунт-хауса. Наверное, когда-нибудь в будущем, оглядываясь назад, я буду смеяться над тем, что мои друзья вели себя так плохо. Но пока… странно участвовать в празднествах с этими двумя.
Не думай о Паксе.
Не скучай по Паксу.
Не думай о Паксе.
Не скучай по Паксу.
Этот постоянный напев в моей голове по большей части работает. Повторение мантры не оставляет много места ни для чего другого. Я хорошо играю свою роль, ухмыляюсь, читая имена, прикрепленные к подаркам, и вручая их один за другим. Подарки у всех очень продуманные и красивые.
Дэш купил Кэрри украшения в ее стиле, а также потрясающий антикварный телескоп из полированной латуни, от которого у нее загораются глаза, как только она его разворачивает. Она дарит ему кожаную папку для нот с монограммой и билеты на концерт пианиста, билеты на который были распроданы семь месяцев назад.
Рэн получает от Элоди художественные принадлежности и первый экземпляр книги стихов Сэмюэла Тейлора Кольриджа с автографом. Рэн в свою очередь показывает Элоди на фотографии свой главный подарок: массивное, очень большое зеркало в золоченой раме, установленное на стене спальни в их новой квартире, очевидно, слишком большое, чтобы упаковать его и привезти в Великобританию. Элоди визжит, когда видит его на экране телефона. Она обнаружила его в антикварном реставрационном магазине в Нью-Йорке несколько месяцев назад, но в то время они жили в гостинице, и им негде было его хранить. Рэн купил его тайно и заплатил владельцам магазина, чтобы они хранили его до тех пор, пока у них не появится дом, где его можно будет повесить. Он также преподносит Элоди сюрприз — великолепное черное шелковое платье с глубоким вырезом и пару новых ботинок «Док Мартинс».
Меня осыпают всевозможными подарками; думаю, ребята немного переборщили, чтобы я не чувствовала себя обделенной. Косметика, духи, всевозможный шоколад. Новая зеленая шелковая рубашка, от которой у меня волосы дыбом, и столько книг. Книги, книги, книги.
Я подхожу к последнему подарку, завернутому в обычную черную бумагу, перевязанному золотой ленточкой, и вижу, что на нем написано только одно имя: мое.
— От кого это? — спрашиваю я, держа его в руках.
— Твой папа прислал его нам по почте, чтобы мы передали тебе, — смущенно говорит Элоди. — Он сказал, что хочет быть уверенным, что ты получишь его сегодня, но не хочет просить тебя везти свой собственный подарок.
Это определенно похоже на то, как поступил бы папа. Он сказал, что у нас будет свое маленькое Рождество, когда мы оба вернемся домой. Похоже, что ради одного этого подарка он приложил немало усилий.
(БЕЗ НАЗВАНИЯ)
Авторы: Пресли Мария Уиттон Чейз и Пакс Дэвис.
Этот подарок не может быть от моего отца. Это невозможно. Это не та книга, которую он мог бы купить в магазине или заказать по интернету. Это та самая книга…
Я открываю ее, чтобы убедиться. Да. Слова выпрыгивают со страницы, такие знакомые.
Это наша книга. Книга, которую мы с Паксом написали, когда я только пыталась склонить его к дружбе. Мы были партнерами в нашем продвинутом классе по творческому письму. Наш учитель, Джарвис Рид, предложила нам закончить книгу, переходя от главы к главе с нашим партнером по проекту, и вот что у нас получилось.
Я, конечно, никогда не видела ее в таком формате и переплете. Я лишь читала слова на экране ноутбука. Сейчас, листая главы, я вспоминаю все это. Сколько часов я потратила на написание своих глав, стремясь создать нечто такое, что произвело бы впечатление на Пакса. Читая его главы, я цеплялась за каждое слово, читала так много между строк его слов. И никогда еще я не испытывала такой гордости, когда мы закончили этот проект.
Внутри книги посвящение на первой странице застает меня врасплох, дыхание перехватывает в горле.
«Иногда путь наименьшего сопротивления — это не прямая линия. Это путь домой».
О, боже. Что… что это? Почему он прислал это? Боль — это клеймо, вонзившееся в мою плоть; она жжет до костей, лишая дыхания. Злодей, которым я была одержима в Вульф-Холле, был способен на что-то подобное. Он бы планировал это месяцами и гордился тем хаосом, который устроил с помощью такого жестокого подарка. Человек, в которого я влюбилась, никогда бы не сделал ничего столь злобного и подлого.
Рука на моей спине пугает меня, вырывая из моей нисходящей спирали. Рядом со мной стоит Элоди, излучая сочувствие.
— Извини, — говорит она. — Мы бы не принесли это, если бы знали, что это от него. Твой папа сказал, что тебе понравится. Я ничего не понимаю.
— Все в порядке. Может быть, он подумал, что это… не знаю. Может быть, он завернул не ту книгу или что-то в этом роде.
— Ты в порядке? — Кэрри обхватывает меня за плечи, притягивая к себе. Она просто пытается быть милой, но в данный момент я не могу выдержать физического контакта. Я не хочу, чтобы ко мне прикасались. Не хочу, чтобы из-за меня суетились. Не могу вынести мысли о том, что все смотрят на меня, жалеют меня, знают, что мало того, что парень, которого я люблю, бросил меня, но теперь он, похоже, намерен мучить меня еще и издалека.
— Да. Извините, ребята. Честно говоря, я чувствую себя немного не в своей тарелке. Думаю, я просто пойду спать. Уверена, утром мне будет лучше.
Никто не останавливает меня, когда я встаю и ухожу. Стены прекрасной квартиры Дэша и Кэрри отзываются жалостью, пока я добираюсь до своей комнаты; к тому времени, как закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, мое сердце бешено колотится, а по щекам текут реки слез.
Когда же перестанет быть так больно? Когда? Я не знаю, сколько еще я смогу выдержать. Потребовались недели, чтобы мое тело начало восстанавливаться после операции. Я все еще не достигла стопроцентного результата; прогресс был леденяще медленным и невероятно разочаровывающим, но, по крайней мере, я постепенно восстанавливаюсь. Рана, которую оставил Пакс, сегодня так же глубока и свежа, как и в тот момент, когда он ее нанес. Я все еще истекаю кровью. Все еще умираю от нее каждый день. Она будет гноиться и становиться все хуже, пока не уничтожит меня, я в этом уверена.