Алуим
Шрифт:
"Ну, давай, внутренний голос. Скажи что-нибудь, посмейся надо мной".
Молчит.
Странно всё. Вот так живёшь, тянешь отношения, тянешь. Вроде, даже продолжаете что-то планировать вместе. Планировали ведь летом на море поехать. Но ты понимаешь, что это всё по инерции. Ты хочешь... На самом деле ты просто не знаешь, чего хочешь. Ты боишься перемен. Ты статичен. Вы оба статичны. Тешите себя мыслями, что не только у вас так. Что у всех то же самое...
"Как так вышло, что мой близкий друг думает, что меня с Ирой связывал лишь секс?.. Видимо, я это так ему преподносил... Все друзья говорят о своей личной жизни. Но что-то я всё-таки утаивал даже от самого себя".
Глубоко дышу, часто пью минералку. И чего-то жду. Или что-то ждёт меня. Предчувствие.
– Ладно, поехали
– говорит Богдан.
– Надо выспаться.
Я согласно киваю.
Фонарь у моего подъезда не светит, "спит". Но во многих окнах ещё светло - суббота. На весь двор раздаются крики дерущихся под лавками котов. Такие противные, протяжные вопли. Мы с Бодей прощаемся, и я выхожу из машины. Бросаю пустую пластиковую бутылку в сторону лавки. Коты разбегаются, и я захожу в подъезд. По старой привычке проверяю почтовый ящик, поднимаюсь по лестнице. Открываю ключом дверь, вхожу в квартиру... и замираю.
"Влад, ты слышишь?" - спрашиваю сам себя.
– "Ты видишь, что там?"
Делаю шаг назад, прислоняясь к двери. Настороженно вслушиваюсь в звуки, еле уловимые, но будоражащие. Всё пространство прихожей отдаёт тихим гулом. Кажется, что это гудят стены. Воздух переполнен вибрацией, странной вибрацией. Она ощутимая, проникающая под кожу. Из-за неё шевелятся волоски на моих руках. В ушах шум, похожий на треск электричества. Пугающий шум. Тайное заклинание тишины. Словно бы чей-то шёпот пробивается через помехи радиочастот.
Рука автоматически тянется к выключателю, но я её останавливаю. Тут что-то присутствует. Я чувствую. Я знал об этом ещё до того, как вставил ключ в замочную скважину. Нечто постороннее, но невидимое. А раз невидимое, то свет не нужен. По спине бежит холодок, в то же время лицу становится жарко. Мышцы живота напряглись. От волнения защекотало где-то внутри ягодиц. Не понимаю, что происходит, но предчувствие было связано именно с этим.
"Голос, скажи, что здесь такое? Это галлюцинации?.. Должна же быть от тебя хоть какая-то польза!"
Но он снова молчит.
Хочу списать это на отходняк. Очень хочу, но сейчас не время себя обманывать. Я что-то предчувствовал. И это "что-то" пришло. Родители спят в дальней комнате. Они всегда ложатся рано. Но "что-то" здесь не спит. И оно ждало моего прихода.
Глаза начинают привыкать к темноте. Разуваюсь, осторожно делаю пару шагов и заглядываю в зал, всматриваюсь в знакомую обстановку. Широкий кожаный диван чёрного цвета с тремя квадратными подушками, два чёрных кожаных кресла, низкий овальный зеркальный столик со стопкой отцовских книг, синий ковёр на полу, задёрнутые синие шторы, телевизор "LG" на тумбочке, слева от него стоит шкаф, справа - сервант. Поверхность столика отражает тусклый лунный свет, проникающий между шторами. Он стягивает на себя внимание, но мои глаза ищут совсем не это. Я пытаюсь уловить движение: резкое, плавное, любое. Жду, что люстра вот-вот загорится красным светом, как лампа в комнате Чёрного, и начнётся вой сирены с криками "Alarm, Alarm"! А потом кто-то выйдет и скажет, что это был розыгрыш. Но какие, к чёрту, розыгрыши в день похорон?!
– Эй.
– произношу я. Наивная попытка установить контакт.
– Эй.
– повторяю ещё раз.
Никаких изменений. Поворачиваю голову и смотрю прямо по коридору. В том конце кромешная тьма, двери обеих комнат закрыты. Тут же начинает казаться, что из этой темноты кто-то на меня смотрит. Каких-то девять метров. Всю дистанцию делит пополам широкая полоса света, падающая из дверного проёма кухни. И я вижу, как она дрожит вместе со всей прихожей.
"Кто ты? Где ты?"
Крепко сжимаю кулак и движусь вперёд. Пока иду, смотрю только прямо, хотя периферическое зрение продолжает искать любое постороннее движение. Я до сих пор ещё не решил, чему больше верить: шестому чувству или зрению. Полагаюсь на всё сразу. Готовлюсь, чуть что, дать кому-нибудь в морду. И в то же время боюсь ощутить чужое касание из неоткуда. Боюсь чьей-то руки на своём плече. Вот уж когда приходит осознание, что все фильмы ужасов в детстве я смотрел зря. Шаг. Ещё шаг. Заглядываю в кухню. Никого нет. Вернее, никого здесь не вижу. В конце коридора - тоже. Но разве
Тут гул начинает нарастать. Стремительно, со всех сторон. Воздух будто густеет, переполняется напряжением, обволакивает меня, щекочет, щиплет низкими разрядами тока. Каждой клеткой своего тела я чувствую приближение. Я не трус, но мне страшно. Ладонью вытираю пот со лба, оборачиваюсь. Что-то движется из зала. Точно. Я уловил. Но как же так?!
Быстрым шагом направляюсь в свою комнату. Прохожу мимо холодильника и поворачиваю налево. Дверь в комнату закрыта. Пытаюсь тихонько открыть, но всё равно раздаётся щелчок. Чёрт! Хотя, что я, в самом деле. Заскакиваю, снимаю с себя быстро пропотевшую футболку, бросаю на спинку стула, стоящего у окна. Окидываю взглядом комнату и вдруг понимаю, что оказался загнанным в угол. Возникло желание резко метнуться в комнату напротив и разбудить родителей. Но что я им скажу? Увидев мои глаза, они сразу поймут: в крови сына бродят запрещённые препараты. Выходит, встречи не миновать. Я уже интуитивно догадываюсь, но боюсь это озвучить даже в мыслях. Подхожу к дивану, постель я сегодня не убирал. Скидываю штаны. Ложусь. Укрываюсь одеялом по самый подбородок и смотрю в сторону дверного проёма. Настоящий мужской способ встретить неизбежное. Все мои действия происходят на автомате, но я почему-то знаю, что они должны быть именно такими. Чувствую непонятный гул, чувствую его всем телом. Чувствую приближение. Дыхание замедляется, я пытаюсь подготовиться к встрече. Глаза распахнуты, зрачки расширены на максимум, но что толку. Мне остаётся принять всё как есть и ждать.
Через приоткрытую дверь видна часть стены в прихожей, слабо освещённая бледной луной. Я всматриваюсь изо всех сил, это всё, на что я сейчас способен. Всматриваюсь и вижу мелькания, медленно выплывающие из-за угла холодильника. Легкие искажения пространства. Как пар над чайником искажает то, что находится позади него. Они играют светом, слегка искрятся. Они высотой в полный человеческий рост. И они движутся в мою сторону.
Треск в ушах быстро усиливается. И мне слышно, что шёпот действительно есть. Он женский, теперь я это знаю. Размытый, не разобрать ни слова. Странные звуковые волны всё приближающихся мельканий. Они просачиваются сквозь десятисантиметровую щель. Им нужен я.
Горло будто сдавило удавкой. Подбородок напряжён, язык с силой упирается в нижние передние зубы. Не могу издать ни звука.
Нечто вплывает в комнату и останавливается в полутора метрах от меня...
Глава 2.
Три часа дня. Секундная стрелка на круглом оранжевом циферблате только-только начала отматывать первую минуту. В комнате светло, не смотря на задёрнутые шторы. За окном ярко светит солнце, после полудня оно всегда прямыми лучами хочет ворваться на мою территорию. Слышу визг играющих во дворе детей. Слышу шум из кухни - отец уронил на пол крышку от сковороды. Ругается. Видимо, снова заляпал штаны жиром.
Хочу приподняться, но движения рук и ног скованны - тело всё ещё хранит память прошедшей ночи. Как давно я проснулся? Сколько я уже так лежу? Полчаса? Час? Я даже не знаю, много это или мало. Мне вообще сейчас сложно что-либо знать наверняка. Опускаю голову на подушку и возвращаюсь во вчера. Глубоко дышу. Вдыхаю через нос, выдыхаю через рот. Мне есть, что вспомнить. И есть кое-что, о чём забыть не получится никогда...
Нечто вплыло в комнату и остановилось в полутора метрах от меня. Тихо. Такая громкая тишина. Похожая на авиа налёт десятка бомбардировщиков. Сглотнул слюну. Руки сжали край одеяла. Ноги напряжены. В кончиках пальцев возникло странное жжение. Я здесь не один. Не один! Но встать и включить свет не хватит решимости. А у кого бы хватило? Сознание сомневается, взбудораженный мозг пытается анализировать. Но в темноте комнаты всё видно намного хуже. Я знаю одно - сгусток энергии с человеческий рост возвышается сейчас надо мной. И я уже понимаю, кто это. И я не хочу, чтобы она видела во мне такой страх.