АльteRNatива

Секерин Николай

– Ладно, Чет, – сказал, наконец, Самсон. – Твоя взяла, оставайся здесь. Короче, пацаны, мы с Пашком идём спать, а вы сами смотрите: хотите – оставайтесь с Чудом.

Но Чехова такое решение не устроило:

– Это почему это вы уходите? Мы пришли вместе – значит должны вместе и вернуться. Что за кидалово, Самсончик?

Он вложил в это «Самсончик» максимальное количество яда, вероятно рассчитывая спровоцировать Штерна на грубость. Конечно, схватись они в рукопашную, Чудо-тварь размазал бы Самсона по земле, да ещё и обоссал бы сверху. Но не таков был хитрых Штерн, чтобы ввязываться в драку, исход который был для него заведомо проигрышным.

– Слушай,

Чет, – сказал он, – я не знаю, что на тебя нашло вдруг, ты ведь понимаешь, что я тебя уважаю, так же как и все мы. Ты сильный и самый старший из нас, зачем бы мне было устраивать сейчас, как ты сказал, «кидалово»?

Ожидая эскалации конфликта, Чудо-тварь получил вместо этого изысканный комплимент. Его тупая рожа стала похожа на глиняное изделие в руках умелого скульптора. Раскрыв рот, он тупо смотрел на Самсона, не зная, что сказать. Вся его агрессия сразу куда-то испарилась.

Штерн продолжал:

– Дело не в том, что мы хотели бросить тебя и тех, кто решил с тобой остаться.

Интересно, кто это решил остаться с Чудо-тварью? Ещё один ловкий ход, чтобы как бы показать, что авторитет Чехов имеет здесь не меньший, чем он, Штерн. Хотя, видит Бог, этим даже и не пахло.

– Лично я, действительно очень хочу спать, – говорил Самсон. – Парни, кто хотел уйти со мной, думаю тоже. Вот и всё, Коля, но если ты настаиваешь, мы конечно готовы остаться и потерпеть.

– Да ладно, – сказал, наконец, Чехов. – Я не настаиваю, непонятка произошла какая-то, хрен с ней.

Через полчаса мы тихо влезли в окно, и улеглись по своим койкам. Пацаны мгновенно уснули, что подтверждалось их мерным дыханием и свистящим храпом. А я не спал. Меня раздражал этот храп, и мешал уснуть неуёмный поток мыслей. Я лежал, думал и время от времени повторял про себя «спаси и сохрани» а после, вывернув голову, смотрел в сторону Бога.

Потом я отвлёкся и подумал о Самсоне. Какой же он всё-таки умный! И где он только обучился так управляться с бешеными кретинами вроде Чехова? Не зря он был нашим лидером. Я вспомнил об Ангелине и о том, с каким восхищением она смотрела на Самсона в кинотеатре. Я вспомнил, как они танцевали под «Скорпионс» и как я отчаянно ревновал. Я ревновал и сейчас, но теперь я понял, что против Штерна у меня нет ни единого шанса.

Ни единого.

***

Каждые выходные в лагере было время гостей. Ко всем нам приезжали родители или родственники. По молчаливой договорённости, мы старались освобождать комнату, когда к кому-то из нас приезжали, чтобы не смущать друг друга своим присутствием и спокойно воспринимать назойливые родительские реплики по части воспитания, или нежности.

Иногда бывало, что родители приезжали одновременно, и тогда можно было предложить кому-то из них пойти погулять по территории. Благо в нашем лагере был чистый деревенский воздух, которого так сильно не хватает в, загаженном выхлопными газами, городе.

Утром в воскресенье приехал отец Самсона. Он был словно старшей копией своего сына, с такими же мудрыми глазами и круглым лбом, с такой же причёской и такого же роста. Наверное, всё же, Самсон будет выше него, когда вырастит окончательно, но в целом сходство было невероятное.

– Здравствуйте, ребята, – поприветствовал нас отец Самсона. – Нет-нет, не надо никуда уходить, вы нам не мешаете.

Но мы всё равно вышли, потому что, если честно, каждый из нас почему-то боялся отца Самсона. Он был каким-то загадочно

угрожающим. Взять хотя бы его машину. Здоровая, чёрная, полностью тонированная и марку определить невозможно, потому что все значки сняты, а кузов явно переделан. Вдобавок он ездил с водителем, чего уж точно ни один из других отцов нашей банды позволить себе не мог.

Однажды мы спросили Самсона, кем работает его отец, на что он кратко ответил: «частный предприниматель». Что это за должность, я толком тогда не понимал, но то, что это очень круто, стало очевидным для всех нас.

К Красному родители приезжали редко, потому что всегда были заняты на работе, но их отсутствие с лихвой компенсировал дед. Это был старик-кремень, он всегда нам что-то увлечённо рассказывал и при любом удобном случае пытался впаривать всякую социалистическую чушь. Но даже это он делал забавно, и нам было интересно. Он был единственным, кого никто не стеснялся, и если бы сейчас в комнату вошёл не отец Штерна, а дед Витька Прокопенко – никто бы выходить на улицу не стал.

Ко всем остальным, в том числе и ко мне, мама и папа приезжали всегда вдвоём, или с теми, кто заменял кого-то из недостающих. Я имею в виду, что у половины из нас родители развелись, поэтому настоящим отцом, или матерью мог быть только один человек. А второй, или вторая были кем-то вроде «временно исполняющего обязанности», так как не проходило и пары лет, как этот временный, или временная сменялись новыми.

Я, к счастью, подобной участи избежал, поскольку мои отец с матерью хранили верность павшей советской дисциплине. Они не разводились и, по-моему, никогда не рассматривали такую возможность даже в моменты сильных ссор. И как показывали мои юношеские наблюдения – они поступали правильно. Ибо, Бог свидетель, все эти, вечно мечущиеся от одного человека к другому, взрослые, так никогда и не устраивают свою семейную жизнь в нормальном виде. Потому, вероятно, что предпочитают всегда искать изъяны в ком угодно, только не в самих себе.

В эти выходные мои родители приехали вместе с дедом Красного. Не у всех семей нашей банды были автомобили, и мои отец с матерью как раз принадлежали к числу тех, у кого машины не было. Они обычно приезжали ко мне или с кем-то из других родителей, или на автобусе. Мне, честно сказать, больше нравилось, когда они приезжали с кем-то, потому что автобус ходил редко и пока они ждали обратного рейса, мне приходилось проводить всё это время с ними, что сильно надоедало.

Мой отец работал завхозом в техникуме, который позднее передали в колледж. Мать была рядовым бухгалтером на птицефабрике, тоже, в общем, не ахти какая должность. Мы жили не то чтобы бедно, еда дома всегда была и деньги карманные мне перепадали не меньше чем у других, но машины не было, нет. И мой папа всегда донашивал одежду до рванины, а мама каждые выходные что-то штопала, чтобы до последнего не тратиться на новое.

В целом так жили во времена моей юности большинство людей, так что я не считал нашу семью бедной. Конечно, до тех пор, пока не начинал сравнивать её с семьёй Самсона Штерна.

В воскресенье вечером мы вышли с Красным за ворота и, усевшись на тёплый бетонный блок, стали ждать своих.

– Дед говорил, приедут в шесть, – сказал Прокопенко.

Я молча кивнул и мельком посмотрел в сторону Бога.

Вскоре послышался глухой звук работающего двигателя и из-за поворота выехал старый жигуль. Я невольно улыбнулся, радуясь встрече с родителями и тому факту, что они подружились с дедом Красного.