Альтер Эго
Шрифт:
— Это мои враги, и, если я хочу, я оставляю их в живых.
Он снова усмехнулся, отбив левый кварт:
— Леди, оставляющая врагов живыми. Очень интересно. А позволь спросить, что миледи, хоть и дочь негоцианта, делала в борделе?
Он демонстративно перебросил баритту в левую руку и увидел, как она прищурилась.
— Мы с милордом ещё не так близки, чтобы я рассказывала ему о столь личном! — ответила она. — А что, у князя с золотыми приисками не нашлось других лошадей, что он прискакал за этим конём из самой Рокны?
Она кружила
— Князю с золотыми приисками дорог именно этот конь, и это, кстати, очень интересный вопрос! Как ты смогла околдовать мою лошадь?
— Околдовать лошадь? Вот уж что мне без надобности, так это колдовать с чьей-то лошадью!
— Миледи, видно, ничего не понимает в лошадях, хоть и дочь негоцианта!
— И что такого в твоей лошади, князь с приисками?
— Бард ни разу тебя не укусил? Не попытался сбросить или лягнуть?
— Да провалиться мне в Дэйю! С какой стати ему меня кусать? — она атаковала осторожно, прощупывая его владение бириттой левой рукой.
— Ну… некоторые леди… кусаются, если им что не по нраву! — усмехнулся Рикард, так же легко отбивая её атаку.
— Некоторые? Ха! Вообще-то милорд пытался меня душить!
— А миледи меня отравила! И воспользовалась ситуацией! — добавил он полушепотом. — Кто знает, может ты меня обесчестила?
— Что? — она рассмеялась. — Много чести! Да и как можно обесчестить убийцу и вора?
— И вообще, ты выкрала меня с маскарада, а это удар по моей репутации, который можно смыть только… Что ты можешь предложить взамен?
— Взамен? Ах, милорд ждет компенсации! Ну, я могу ещё огреть тебя оглоблей, к примеру. Или ведром. Бросить с моста в реку. Много чего. Выбирай! — она сделала обманный финт, но он снова ускользнул.
— Князь Текла — кто он тебе? — спросил Рикард серьезно.
— Что? — она прищурилась. — И после этого ты всё ещё утверждаешь, что не следил за мной?
Она выдохлась. Пора заканчивать.
— Я и не следил, — Рикард снова перебросил баритту в правую руку, — я нашел себе на балу невесту и пришел к князю просить её руки, но князь сказал, что знать тебя не знает. Хотя ты приехала в карете с его фамильным гербом, и весь его дом пропах твоими духами.
— Невесту? Что за бред!
Рикард сделал молниеносный выпад в тот самый момент, когда она не ожидала, и выбил баритту из её руки. И прежде чем она успела хоть что-то сделать, он толкнул Эрионн на копну сена и приставил лезвие к горлу.
— Ну вот, теперь ничто не помешает нам закончить беседу.
Она напряглась, приподнялась на локтях, но Рикард перехватил её взгляд и добавил:
— Потянешься за кинжалом, и я тебе руку сломаю, - кончик лезвия скользнул чуть ниже, с горла в вырез рубашки и остановился у верхней пуговицы.
– А теперь, я хотел бы услышать ответ на один очень интересующий меня вопрос.
— И на какой же? – она чуть прищурилась, оценивая взглядом лезвие, и усмехнулась.
—
— Ну, вообще-то, это уже два вопроса.
— А я и не тороплюсь.
Она вдруг улыбнулась очаровательно и лукаво, расслабилась, выдохнув, повела полуобнаженным плечом и, слегка закусив нижнюю губу, посмотрела на него с вызовом.
Демоны Ашша! Зачем она это делает?!
— Если вы не скажете, кто это сделал, я накажу вас обоих. Накажу за это! Мне стыдно перед леди Фионой! — восклицает мать.
И они стоят перед ней, раскрасневшиеся от долгой беготни и потупив глаза. Сестра, как обычно, прячет руки за спину, стоит, закусив нижнюю губу, и смотрит исподлобья лукавым взглядом. И Рикард знает, что сейчас она, конечно же, извинится, выступит вперед и скажет, что это она, что она нечаянно, оступилась или упала, и её простят. Её всегда прощают. Потому что она смелая и честная. А ему скажут, что он уже взрослый и ведет себя, как мальчишка, подначивая сестру на глупости.
Но он её не подначивал! И да, он дурак, что согласился с ней играть. Дурак, что позволил взять себя на слабо, что он не сможет забросить мяч в открытое забрало рыцаря в доспехах. Он и забросил.
А вот она нет. А ваза эта дурацкая стояла как раз внизу.
И поэтому он в очередной раз возьмет вину на себя.
Потому что он мужчина.
Потому что она младше.
Потому что ябедничать нехорошо и недостойно.
Но вазу из красного стекла в гостиной разбила все-таки она. И почему он должен это терпеть?
Нет, он никогда больше не будет играть с ней!
Рикард тряхнул головой.
Наваждение.
Проклятье! Как она это делает? Как умудряется так быстро влезть ему в голову! Эти воспоминания! Она достает их, как фокусник цветы из рукава.
Нет, он больше не поддастся её очарованию. Она, как ядовитый цветок, прекрасный и опасный одновременно. И он не купится больше на её отражения.
— Даже не пытайся! — произнес он, и голос его внезапно охрип. — Прекрати сейчас же, или я убью тебя без сожалений.
— Что прекратить? — спросила она удивленно, и удивление это было искренним.
— Ты знаешь, что! А теперь давай вернемся к моему вопросу.
Но вернуться к вопросу они не успели. Со стороны входа в конюшню послышался шум, и в проеме показалась дюжина селян, вооруженных вилами и цепями. А перед ними мальчишка, рыжий и веснушчатый, видимо, сын хозяйки постоялого двора.