Альтер Эго

Зелинская Ляна

Провалиться ему в Дэйю, если князь сказал правду! Этот рассеянный взгляд, нервные пальцы. Он даже не удивился! Он точно её знает.

А главное, запах её духов, едва уловимый, всё ещё оставался в холле.

Он должен уехать. Задание королевы не может ждать, но он вернется.

И обязательно узнает правду.

Часть 2. Никто никому не верит Глава 8. Леди, оставляющая врагов живыми

Надо было ехать в карете. Князь Текла одолжил бы ей одну из своих…

Кэтриона

и предположить не могла, куда заведет её нить, и уж точно не думала, что так далеко. Да и вообще последнее время все её мысли были заняты убийцей Крэда. И о печати она по-настоящему задумалась только на третий день пути, когда Рокна осталась далеко позади и, миновав Таласское нагорье в самом узком месте, она выехала на северный тракт.

А сейчас она стояла на холме, на развилке: влево дорога уходила на Ирмелин, прямо — в предгорья к Броху, а её нить вела вправо, на восток. А что там на востоке?

По эту сторону от хребта Хайэлле — Лисс, город в котором она никогда не бывала. А дальше, за хребтом — Таршан и земли айяарров из прайда Тур.

А что, если нить поведет туда? Ехать в Таршан?

Не хотелось бы…

Постепенно окрестности изменились. Кое-где теперь попадались каменистые осыпи, холмы стали выше, и местами обнажилась скальная порода, к дороге всё ближе подступал лес и сильно похолодало. И чем дальше, тем желтее становились деревья.

Осень чувствовалась повсюду. Горы, безмолвные и величественные, покрытые белыми снежными шапками, возвышались вдали, пряча за собой горизонт. Кэтриона остановила лошадь и некоторое время разглядывала их, думая о том, куда же приведет её нить.

Быть может, нить — это обман? Может, она вообще тратит зря время на это путешествие?

Закрыла глаза на мгновенье, заглянув в Дэйю. Нить проложила свой путь и здесь, среди сумрачных полей, призрачных лесов и серой травы, и в тумане он горел алой лентой, прожигая его насквозь. Нить вела на восток.

Кэтриона вздохнула и открыла глаза.

На восток, значит на восток.

Чуть поодаль за развилкой у изгиба реки виднелась деревенька, на въезде в которую у самого моста она безошибочно определила постоялый двор и направила коня туда.

Большая вывеска с кривоватыми клыкастыми головами и надписью «Три кабана» возвышалась над дверью возле коновязи. Художник был так себе, и кабаны больше походили на медведей с клыками и пятаками вместо носа, но дом и пристройки, сбитые добротно из крепких бревен, и высокие скирды сена на заднем дворе говорили о том, что дела в этом месте идут неплохо. А значит, и кормят хорошо. У коновязи стояло два десятка лошадей, а во дворе — несколько телег постояльцев под присмотром конопатого мальчишки, видимо, хозяйского сына.

Внутри было полно народу. Кэтриона вошла, пригибая голову в дверях, и окинула взглядом разношерстную толпу.

Две паломницы в серых одеждах сидели в углу. Королевский почтовый курьер — нашивка на плече в виде голубя и грубая

холщовая сумка, которую он не выпускал из рук даже во время еды. Он быстро черпал ложкой похлебку, очевидно, торопился, оно и понятно — в горах путешествовать надо засветло. Два неторопливых купца в противоположном углу, изрядно подвыпивши, с красными лицами, спорили о ценах на шерсть и лен нынешней осенью. Хорошо одетый господин с тремя слугами и неопределенного вида человек — что-то среднее между студентом и подмастерье.

Кэтриона сняла плащ и присела на лавку в углу справа от входа, продолжая разглядывать народ. За большим столом в самом центре сидели пятеро. Вареная кожа, усеянная шипами на плечах, браслеты-кесты на предплечьях, оружие…

Псы.

Один из них проводил Кэтриону пристальным взглядом и, пожалуй, не слишком дружественным, но она отвела глаза, стараясь не привлекать внимания, и стала стаскивать перчатки. От псов стоит держаться подальше. Особенно сейчас, когда она путешествует инкогнито и её не прикрывает белый ирдионский плащ и медальон.

Видно было, что псы кого-то ждали, отхлебывая из кружек и поглядывая в открытое окно, выходящее на коновязь. Они спорили о чем-то тихо, наклоняясь друг к другу, чтобы никто не услышал. Один из них отвесил ей сальную шутку. Но Кэтриона не ответила, лишь придвинулась дальше в угол. И они отстали.

Подошла девушка, веснушчатая и улыбчивая, поставила на стол плошку яблок:

— Есть жареные куропатки, капуста, пироги с рыбой и уха, — она смахнула со стола крошки краем серого передника и снова улыбнулась, — пиво и свежий сидр.

Кэтриона положила монетку на край стола.

— Ну, милая, тащи-ка сюда сидр и куропатку, да скажи вот что, далеко ли отсюда до Лисса?

— До Лисса? Ну, ежели выехать сейчас, то к закату будете, — ответила девушка и умчалась, прихватывая со стола псов пустые кружки.

Куропатка и сидр не заставили себя ждать, девушка принесла ещё лепешки и кусок молодого сыра с зеленью. И Кэтриона с наслаждением вытянула ноги — дорога её измотала, хотелось отдохнуть, и можно было бы остаться здесь на ночь, но раз к вечеру она будет в Лиссе, то, пожалуй, там и переночует и обдумает, что делать дальше.

Ехать в одиночку в Таршан ей как-то совсем не хотелось. Хотя война с айяаррами шла гораздо западнее Таршана, в Лааре. Да и Лааре принадлежит прайду Ибекс, а Таршан — прайду Тур. Но их прайды связывали тесные отношения, и те, и другие прайды Тверди…

А, впрочем, что там говорил Магнус о пропавшем лепестке печати? «Страж Севера. Прайды Тверди — Ибекс, Тур и Лань». Разве это совпадение, что её путь лежит туда?

Может быть, взять кого-то из братьев? В Лиссе у Рошера квартирует целый отряд, и он обещал ей всяческую поддержку. У неё и письмо есть с собой. Но у Рошера только соколы. Бойцы. От которых за три кварда несет ирдионским огнем. И при виде их люди разбегаются как мыши и уж точно никто и ничего ей не расскажет. С рыцарями Ирдиона люди откровенны только на дыбе…