Шрифт:
1. Саша.
Мне тогда было уже восемнадцать лет. В тот год, вернее в то лето, я первый раз увидала Сашку. Ну как увидала. Из реки вытащила его почти без сознания. Парень здоровый, красивый и мокрый, вижу зацепился за корягу. Не наш, не деревенский. Но разве можно живого человека в беде бросить, бабушка не простит и не поймёт. А живой, потому что еле слышно стонал, а может дышал так, что свист из лёгких выходил вместе с дыханием. В воде то я его легко к берегу протащила, а вот на сам берег вытащить не смогла. Бабушку сбегала позвала. Так мы с ней и перенесли его, в её дом
– Ты откуда взялась, такая красивая? – первый вопрос задал Саша, когда открыл глаза.
– Я-то местная, а вот ты откуда такой красивый взялся? – спрашиваю я, разглядывая его внимательно. Красивые карие глаза и мужественное лицо. Даже щетина его ничуть не портит.
Он смеётся в голос, – А ты бойкая, мне такие нравятся.
– А кого мне боятся, я-то дома, это ты в гостях.
– Тоже верно. – прищуривает глаза залетный гость. – Тогда скажи где я?
– Село наше маленькое, ничего тебе не скажет, а вот ты откуда плыл и приплыл, неужели с самого озера?
– А село то как называется? – не отстаёт он.
– Каначак, а плыл ты вниз по реке Бия, только откуда? – настаиваю я.
– Да я уже и не помню.
– Ты ещё слаб силами, чтобы врать. Но не хочешь говорить, не надо. Твоя тайна. – говорю я.
– А давно я здесь?
– Так синяки ещё не зажили, четыре дня как вытащила тебя.
– Так это ты моя спасительница? Проси, что хочешь, за моё спасение.
– А ты рыбка, что ли золотая? Так у нас в основном щуки да хариус.
– Значит щука, – говорит он.
– Вот когда станешь золотой рыбкой, тогда и попрошу.
Он снова начинает смеяться, но хватается за бок, где у него было ножевое ранение. И тут заходит бабушка.
– Развлекаешь значит гостя дорогого?
– Меня зовут, Александр.
– А меня Татьяна Владимировна. Вот Таньку в честь меня и назвали, тоже Татьяна Владимировна будет – и бабушка очень внимательно смотрит на Сашу, как будто сканирует.
Он тоже не отводит взгляда от бабушки и их молчаливую баталию прерываю я.
– Бабушка, я тогда пойду.
– Попроси мать, что бы молока налила, – говорит она, продолжая смотреть на Сашу.
– Я молоко не пью – подаёт он голос.
– Зато блины с маслом любишь – говорит бабушка, а я вижу, как от удивления Сашино лицо меняется.
– Откуда Вы знаете?
– Так мужики все, блины горячие со сковороды любят- отмахивается бабушка и выходит.
А я стою и улыбаюсь. Не знает он ещё всего, всего, что бабушка уже знает о нем.
– Интересная у тебя бабушка, Танюша.
– Не то слово. У нас вся деревня такая – интересная.
– И ты?
– А я чем хуже? Молодая если только, но это временное явление.
– А далеко от Вас Чоя?
– Так вот и я говорю, как ты сюда с Чои то попал?
– А ты знаешь, говорят – кто много знает, долго не живёт? – спрашивает он серьёзно.
– А ты знаешь, что один в поле не воин? – парирую я.
– Угрожаешь? – спрашивает он прищурившись.
– Нет, в пинг-понг играю, – отвечаю я.
И он снова начинает смеяться, а я ухожу.
2. Село Каначак.
С
Зимний же дядя тракторист, если не вышел из запоя, забыл дороги прочистить, тут уже ничего спасти не могло, так как лопатами горю не поможешь.
Лето у нас жаркое, а зимы суровые. Как заметёт, заметёт, только и слышу, мама уже кричит:
– Танька, бери ружьё, ехай отца выручай. Третий день из своей тайги носу не кажет. Поди, что случилось. Обутки только потеплей одень, что бы не остыла дорогой.
Тут только лыжи в помощь.
Это сейчас снегоходы, да моторные лодки. А в детстве, вёсла или лыжи тебе в помощь. Если снег не большой, на коне, туда и обратно быстро управиться можно, главное на волка не наткнуться. А волка много. Порой волка так много, что волк в деревню заходит. Тогда мужики не выдерживают, скотину свою все-таки жалко. Все в ружьё, и гонять душегуба. Тут случай был, волк скотину с пастбищ погнал. Ну весь скот по своим домам щимится, волк первым делом на слабых и маленьких накидывается, поэтому страдают в первую очередь телята и овечки. Соседка выскакивает из дома, в ночной рубашке и видит, что волк на овечку кинулся. Она хватает эту овечку и тянет на себя. Волк рычит, но тоже не отпускает, да и на женщину не нападает. Собаки цепи рвут, а волк своё дело знает. Тут ее мужик из дома выскакивает в трусах и с ружьем, только тогда волк и отступил.
Потом её спрашивали:
– Самой то не страшно было?
– Страшно, – отвечает Людка, – Да овечку жалко.
3. Выбор дороги жизни.
На Сашино лечение уходит ещё неделя и когда я прихожу в очередной раз, Саша и бабушка уже шушукаются и увидев меня замолкают.
– Танька, – говорит бабушка, – Александра нужно к отцу в тайгу отвезти. Он на охоту приехал, а мест здешних не знает.
– Спрятать, что ли? – догадываюсь в слух я.
– Не болтай лишнего – сторожится мать моей мамы, а потом начинает смеяться.
Сашка смотрит и ничего не понимает, а бабушка поясняет.
– Танька, когда на меня обижается или злится, называет меня про себя "Мать моей мамы"
И мы уже втроём смеёмся.
– Когда вести? – спрашиваю я.
– Если поедешь сегодня, останешься на неделю, если завтра, то вечером вернёшься. Жизнь твоя, тебе решать – хитро улыбаясь говорит бабушка.
– Так собраться же нужно. – говорю я.
– Я все собрала, Орлика только потом посвистишь.