Алтарь Василиска

Арчер Вадим

Возвратившись во дворец, Госсар обнаружил там человека неопределенного возраста и неприметной внешности, чьего возвращения с нетерпением дожидался уже вторую неделю.

– Кеменер, наконец-то ты вернулся! – не скрыл он радости, увидев приезжего. – Надеюсь, у тебя хорошие новости?

– У меня новости, заслуживающие внимания, хозяин, – ответил тот.

Госсар провел шпиона в кабинет, плотно прикрыл дверь и уселся в кресло.

– Рассказывай, Кеменер. Норрен мертв?

– Жив и, наверное, таким и останется.

– Я рассчитывал на тебя, Кеменер.

– Норрен

трое суток был между жизнью и смертью, но жизнь взяла свое. Он и сейчас плох. Обороной руководит его брат, Ромбар.

– Кто?! – Госсар вскочил с кресла. – Я поручил тебе отправить в могилу живого, а ты сообщаешь мне о том, что мертвец встал из могилы?! Разве сын Паландара жив?

– Вполне. До недавнего времени он был магистром ордена Грифона.

Мне удалось это узнать.

– Тебе незачем было узнавать о нем! – в раздражении сказал Госсар.

– Тебе следовало отправить его туда, куда ты не отправил Норрена!

– Разумеется, я подумал об этом, хозяин, – взглянул на него Кеменер. – Я поручил эту работу вашим людям, но они с ней не справились.

– Нужно было попытаться еще раз.

– Еще раз мне было уже некому поручить ее, – невозмутимо ответил шпион. – Это не та работа, которую можно сделать плохо и остаться в живых. Вы зря платите своим людям, хозяин.

– Еще поучи меня… – проворчал Госсар. – А сам ты на что?

– Я никогда не берусь не за свое дело. Моя специальность – факты, а не убийства. – Кеменер вынул из-за пазухи несколько листов желтоватой бумаги и расправил их на столе. – Я принес вам полный план босханских укреплений.

– Хоть что-то ценное… – смягчился Госсар, рассматривая план. – Ладно, оставь те деньги себе. И кстати, скажи, ради какого срочного дела Каморра мог уехать, бросив все дела и оставив на меня уттаков?

Впервые за время разговора невозмутимость Кеменера дрогнула.

– Вы говорите, он передал вам все руководство и уехал? Он сказал вам хоть что-нибудь?

– Сказал, чтобы я выступал через неделю, если он не вернется.

– Мало. У меня нет никаких предположений, ваша светлость, – ответил Кеменер, незаметно для себя не назвавший Госсара хозяином. – Я могу быть свободен?

– Иди, – отпустил его Госсар.

Кеменер неслышно прошел по коридорам, по парку, вышел за ворота и, бросив прощальный взгляд на дворец Берсерена, растворился в улицах Келанги.

Объевшиеся человечиной уттаки едва шевелили ногами. Каморра, подавляя желание галопом пуститься по дороге, гарцевал вокруг своего отряда и всячески понуждал дикарей двигаться побыстрее, но и упоминание о гневе белого диска помогало ненадолго. На привалах маг настраивался на Красный камень и определял его положение, хотя это было непросто – случайно образовавшаяся связь была слабой и едва ощутимой. Красный камень приближался, перемещаясь вместе с владельцем.

По расчету мага, встреча могла состояться где-то У Оранжевого алтаря. Доехав до разрушенного полка, Каморра вновь настроился на Красный камень и почувствовал, что амулет

остался позади. Казалось неясным, как владелец камня сумел разминуться с идущим навстречу отрядом, но маг уточнил направление и понял, что тот пошел вдоль Ционских скал, прямиком к Босхану. Еще через сутки, добравшись до Тиона, Каморра установил, что камень опять позади.

Это казалось совершенно необъяснимым. Развернув уттаков, маг повел их обратно.

Отряд вернулся вдоль Тионских скал до Оранжевого алтаря, где маг определил, что камень вновь остался позади. Предположив, что владелец камня заметил погоню и прячется в скалах, Каморра повел туда отряд на поиски. Уттаки уперлись, но гнев белого диска вынудил углубиться в скалы и самых упрямых. Еще один день прошел в бесполезном прочесывании скал. Каморра, в очередной раз пытаясь определить направление на камень, заметил наконец, что излучение амулета идет откуда-то снизу, и догадался, что нужно делать.

– Эй, вы! – закричал он уттакам, забыв воспользоваться диском. – Не то ищете! Ищите ход, подземный ход, поняли?

Красный камень оставался под горой, не приближаясь и не удаляясь.

Маг выходил из себя, посылая дикарей на самые неприступные скалы, и наконец с одной из них раздался крик:

– Нашли, хозяин!

XIII

На обратном пути Пантур не отходил от магов, расспрашивая их о таинственной силе Оранжевого шара. Альмарен, жалея магиню, выглядевшую усталой и рассеянной, принял на себя обвал вопросов лурского ученого. Для объяснения с Пантуром он все чаще привлекал не Шемму, а Витри, у которого за время совместного путешествия сложились правильные понятия о сущности и применении магии.

За разговорами они незаметно дошли до Первой общины и расселись в небольшой комнате ученого, теснясь по сиденьям и лежанкам. Пантур достал бумагу, чернила и сел за стол записывать ответы Альмарена. Тот диктовал Витри основные правила магии, вслушиваясь в голос лоанца, переводившего его слова на язык монтарвов, и наблюдая, как ученый выводит палочкой крючки и закорючки.

Символы, выходящие из-под руки Пантура, показались магу знакомыми. Альмарен привстал, чтобы разглядеть их получше, и увидел те же самые значки, что и в книге, которую он носил с собой.

– Лила, посмотри! – шепнул он магине, закончив диктовать очередную фразу. – Буквы такие же, как и у нас в книге!

– Может, Пантур сумеет прочитать ее нам? – обрадовалась она. – Где книга?

– У меня в комнате.

– Сходи за ней, а я подиктую Витри. – Когда Альмарен вернулся, Пантур дописывал последнее правило.

– И это все? – Ученый недоверчиво посмотрел на пару исписанных листов.

– Это основа. Вся магия держится на этих правилах и на способностях магов, которые их применяют, – пояснила Лила. – Взгляни сюда, Пантур! – Она указала на книгу, положенную Альмареном на стол. – В этой книге содержатся заклинания, составленные по этим правилам, и она, кажется написана вашими буквами.