Алтарь эго
Шрифт:
В доме на Серкус-роуд Зак уложил меня на кухонный стол, измазал ледяной крошкой, а потом писал любовные непристойности кусочком льда на моем теле.
– Надо бы повесить тут голубую табличку с надписью: «Мы тут спали», – задыхаясь, предложила я, когда он переставил зеркало, чтобы я могла наблюдать, как мы занимаемся любовью.
К концу дня мы могли увесить такими табличками полгорода.
Наконец-то в двух шагах от Эбби-роуд, на которой располагались все крупнейшие студии звукозаписи, мы нашли отличное место.
– Четыре
– С самыми грязными помыслами.
– Думаешь, наши отношения – только секс? – спросила я, когда он усадил меня голой с завязанными глазами на стул, раздавил у меня между ног персик, а потом слизал этот фруктовый салат языком.
Я даже отказалась от косяка, который Зак прикурил после нашего соития, боясь, что под кайфом забуду, насколько я счастлива.
– Поехали со мной в турне, – попросил меня Зак по дороге в офис Роттермана. Агенты запросили такой аванс, что по сравнению с ними сам Билл Клинтон выглядел невинностью, словно дал обет безбрачия.
– Закери, я готова проводить с Роттерманом хоть сколько-нибудь своего свободного времени только в одном случае – если нас обоих похитят террористы Бен Ладена. К тому же я не могу бросить все ради мужчины.
Ничто, подумала я, не может заставить меня отправиться с ним в турне.
– Как здорово! – прокукарекала Селестия своим тоненьким писклявым голоском, когда мы без предупреждения вошли в офис. В этот момент она подписывала контракт с Роттерманом. Все, что от нее требовалось по контракту, – просто маячить за сценой.
– Наши знаки Зодиака фантастическим образом сходятся. Так что в дороге все будет великолепно.
– В дороге? – старалась я скрыть ревнивые нотки.
– Смотри, Зак, – Селестия высунула розовый язычок и показала круглую металлическую сережку-гвоздик. – Я для тебя проколола.
– Гноящаяся дырка на языке, да еще с сережкой не очень-то способствуют минету, – констатировала я, пока все мужчины в офисе просто истекали слюной, глядя на нее.
– Если ты хотела продырявить себе голову – неважно, в каком месте, разве не проще воспользоваться автоматом АК-47?
– Так тяжело быть красивой, – доверительно сказала Селестия группе. – Бабы так и норовят тебя убить.
– Это легко можно организовать, когда мы будем в турне, – парировала я.
Роттерман скорчил кислую мину.
– Мы?… Разве ты не «независимая, работающая женщина»? – колко отозвался он, показывая мне средний палец.
– Здорово, моя милая! – Зак поцеловал меня. – Разве эт' не здорово?
– Здорово? – ответила я неуверенно, представляя, что скажет на это Кейт.
Второй раунд: один-ноль в пользу Жирного Мерзавца, уныло подумала я.
Кейт оглядела меня уничтожающим взглядом.
– Позаботься
Но когда поздно вечером я паковала вещи, во мне действительно проснулось волнение. «В дороге» звучало так захватывающе, так романтично, как у Керуака. Разве это не мечта каждой женщины? Превратить гостиничный бассейн в огромную чашу с пуншем и нырять в нее? В одежде. С балкона второго этажа. Подогретые выпитой текилой дурашливые танцы на рассвете, пьяное распевание тут же срифмованных куплетов, которые потом превратятся в песню. Просыпаться в середине дня и протестовать, что нужно так рано вставать. Необузданность и непокорность!.. Господи, надеюсь, что в номере будет фен для волос. Конечно, будет. Да в этих пентхаусах даже на стульчаке в туалете уместятся шестеро.
Только я закончила паковаться, как позвонил Джулиан.
– Отправляешься в турне, значит? С группой умственно отсталых рок-музыкантов? Да уж, интересно – не хуже, чем дневной эфир болгарского телевидения.
– Ты говорил с Кейт? – осведомилась я. – Поэтому и звонишь?
– Звоню, потому что у меня есть для тебя новости. Я навел кое-какие справки насчет своего бывшего клиента господина Роттермана и его невероятно бесталанного протеже. Так вот, у воспитателя твоего красавчика довольно серьезные связи с нью-йоркской наркомафией. Возможно, в Америке он даже в розыске за рэкет. Почему, как ты думаешь, Роттерман притащил группу в Англию? Это не шутки, Ребекка. Одному из его бывших партнеров шьют уголовное дело за убийство первой степени.
– Джулз…
– Бекки, юридический адрес его фирмы – портовая пристань. А ты знаешь, что Роттерман сам затеял это дело о непристойности? Чтобы сделать группу популярной, конечно же.
– Так почему ты не сообщишь об этом властям?
– Потому что это будет нарушением договора о конфиденциальности между клиентом и адвокатом. Я не готов нарушить профессиональное обязательство даже после смерти клиента, которая, как мне хочется верить, наступит довольно скоро.
– Ты с ума сошел, Джулиан! Я знаю, ты все это просто выдумал.
– Ради твоего же собственного блага пообещай мне, что будешь держаться от него подальше. Поклянись, что это будет так, Бекки… И в отличие от свадебных клятв, надеюсь, эта будет настоящей.
– Как твой рак? – резко спросила я.
– Ладно. – Его голос заледенел. – Тогда иди по кривой дорожке. – Он повесил трубку.
Я выкинула его предостережения из головы. Меня ожидала великая вакханалия. И отказываться от нее я не собиралась. К тому же ходить по кривым дорожкам я умела лучше всех. По-моему, ты никогда не узнаешь, на что способен, пока сам не попробуешь.