Алтарь Эдема

Роллинс Джеймс

Лорна неторопливо кивнула. Исследуя электрическую активность мозга, они искали какие-либо изменения функциональных особенностей, обусловленные этими интрузиями.

— Ну и что показали ЭЭГ?

— Сначала ничего. Электрическая активность мозга у всех них вроде бы была нормальной и каждая уникальной в своем роде, как отпечаток пальца. Казалось, ничего общего между ними нет.

Но лицо Зоуи светилось не разочарованием, а удивлением, и Лорна понимала, что это не все — ее еще ждет сюрприз.

Зоуи скосила глаза на клетку с Игорем. Лорна проследила за направлением

ее взгляда, потом посмотрела на нейробиолога.

— Что еще?

— Сейчас я тебе покажу. — Зоуи притиснулась к ней и принялась быстро выстукивать по клавиатуре. — Сейчас ты увидишь четыре ЭЭГ, полученные у попугая, двух обезьянок и Багиры, твоего котенка. Для простоты я приведу только по одному примеру от каждого животного.

На экране появились кривые записей.

Приподняв одну бровь, Зоуи смотрела на Лорну, предвидя вопрос коллеги.

— Ты здесь видишь что-то необычное?

Лорне потребовалась всего одна секунда. Она показала на две кривые в середине.

— Эти две практически идентичны. — Она прочла подписи: Cebus Apella. A и B. — Это данные по двум сросшимся обезьянкам.

— Верно. — Зоуи кивнула. — Поначалу мы решили, что это какая-то ошибка. Что, может быть, электрод, размещенный на одной обезьянке, считывал показания с ее близнеца. А может, поскольку они генетические близнецы, то совпадает и их мозговая деятельность. Чтобы рассеять сомнения, мы принесли сюда всех животных и провели испытания заново.

Она набрала что-то на клавиатуре, и появились еще четыре кривые.

— Вот что мы получили, когда все четыре особи находились в помещении одновременно.

Лорна приблизилась к экрану, прошлась по каждой кривой кончиком пальца. Ее удивление росло. Невероятно.

— Они все приблизительно одинаковы, — раздался рядом с ней голос Джека.

— Мы делали записи по десять минут для каждой особи. И они оставались синхронными.

Лорна пыталась понять, что же она видит.

— Потом, — сказала Зоуи, — мы всех животных, кроме попугая, отнесли назад. Протестировали Игоря еще раз в отсутствии других. Его ЭЭГ вернулась к прежнему, уникальному виду.

Лорна кинула взгляд на попугая, потом на своего брата.

— Ты хочешь сказать, что, когда они тут все вместе, их мозговая деятельность каким-то образом идеально синхронизируется?

— Похоже, именно это и происходит.

Как такое возможно? Лора слышала, что у девушек в студенческих общежитиях нередко менструации происходят одновременно, но это объяснялось присутствием в воздухе феромонов, которые синхронизируют цикличность. Но что может вызвать одинаковую неврологическую активность у этих животных? Если полученные данные верны, то между объектами существует какой-то обмен.

Лорна вывела на монитор данные МРТ. Снова появилась трехмерная модель мозга Игоря. Она повернула ее, чтобы лучше были видны пять странных уплотнений.

— То, что мы наблюдаем, должно быть связано с этими интрузиями, — сказала Лорна. — У всех особей имеется эта общая структура.

Она уставилась на экран, представляя себе сеть более плотной ткани,

заполнявшей пространство пентаграммы. Что-то ей это напоминала. Но что? Она сложила чашечкой ладонь и широко расставила пальцы. И тут ее осенило. Она повернула руку туда-сюда и пробормотала:

— Спутниковая тарелка.

— Что? — переспросила Зоуи.

— Эта структура в мозгах животных. Что, если она действует как передающая антенна? Испускает сигнал сверхнизкой частоты, который принимается другими животными и каким-то образом вызывает эту синхронизацию.

Зоуи нахмурилась, мучимая сомнениями: гипотеза выглядела невероятной и правдоподобной одновременно.

— Ты говоришь о какой-то форме телепатии? — спросил Кайл, подозрительно разглядывая попугая.

— Нет. — Лорна заговорила быстрее. — По крайней мере, не совсем. Чтобы ЭЭГ совпадали, нужен какой-то синхронизатор. Он не может быть гормональным или феромональным — они ведь принадлежат к разным видам.

— К тому же реакция тут практически мгновенная, — добавила Зоуи, чьи сомнения стали рассеиваться.

— Но таким синхронизатором может быть слабый электрический сигнал. — Лорна кивнула. — Достаточный для того, чтобы воздействовать на мозги всех четырех животных.

— Но откуда берется питание? Я тут не вижу никакого аккумулятора, — сказал Джек.

— Аккумулятор тут и не нужен, — ответила ему Зоуи. — Мозг — это электрический орган, который генерирует энергию, известную как биоэлектрические потенциалы. Происходит это за счет движения химических соединений по нейронам. Средний мозг непрерывно генерирует от десяти до двенадцати ватт электричества. Утром, днем и ночью. Этого хватило бы, чтобы питать фонарик.

— И определенно хватило бы, чтобы передавать сигнал малой мощности. — Лорна посмотрела на модель, построенную с помощью МРТ, и проглотила слюну.

— А в связи с этим возникает еще один вопрос, моя дорогая, — раздался новый голос от двери.

Лорна повернулась — Карлтон Метойер стоял, прислонясь к косяку. Давно ли он слушал их разговор?

— И что же это? — спросила Зоуи.

Он вошел в комнату — в накрахмаленном и отглаженном лабораторном халате, директор всегда оставался джентльменом, как это принято среди настоящих южан, даже если ночь на дворе.

— Доктор Полк только что предложила любопытную гипотезу того, как взаимодействуют эти мозги. Но это приводит к еще более животрепещущей проблеме.

Лорна поняла его мысль и задала этот вопрос вслух:

— Зачем?

Зачем эти животные связаны в единую сеть?

Глава 26

Дункан сидел в пикапе, стоявшем на обочине подъездной дороги к ОЦИИВу, и слушал ночной хор лягушек и цикад, долетавший через опущенное окно. Слева, параллельно идущей вдоль берега насыпной дороге, несла свои воды река Миссисипи, чей илистый шепот вплетался в ночной концерт. Воздух был вязкий, влажный, но слабый ветерок делал его почти пригодным для дыхания.