Алтарь Эдема
Шрифт:
У пристани неподалеку стояла старая рыболовная лодка. Она все еще была на плаву — благодаря скорее упорству его старшего брата, чем сохранности днища. Рэнди, одетый только в шорты до колен и шлепанцы, сидел на садовом стуле у пристани с банкой пива в руке и разглядывал лодку. При виде Джека он лишь слегка поднял вверх руку, в которой была зажата банка пива, — в этом и заключалось все приветствие.
— Так что — идем на охоту? — спросил Рэнди, когда Джек подошел.
— Ты уже связался с Ти-Бобом и Пийо?
— Они в курсе. Будут здесь… — Рэнди посмотрел в сторону заходящего солнца, потом рыгнул и пожал
Джек кивнул. Братья Ти-Боб и Пийо Тибодо были наполовину черными кейджнами, наполовину индейцами. Еще они считались лучшими из всех известных ему здешних охотников. Прошлой весной они помогли поймать двух наркодельцов-контрабандистов, которые бросили свое суденышко в Миссисипи и пытались бежать через дельту. Поблуждав в плавнях более суток, беглецы были просто счастливы, когда их нашли братья Тибодо.
— И на кого охота? — спросил Рэнди. — Ты так и не сказал.
— На большую кошку.
— Рысь?
— Крупнее.
Рэнди пожал плечами.
— Так вот почему ты заявился сюда за Бертом.
— Он у отца?
— А где ему еще быть?
Джек направился к дому. Он не знал причины, по которой его брат пребывал в особенно мрачном настроении, но мог догадываться.
— Если идешь с нами, то тебе не надо пить.
— Я лучше стреляю, если заглотну пару баночек пивка.
Джек закатил глаза. К сожалению, его брат, возможно, был прав.
Подойдя к дому, он распахнул дверь. Он не жил здесь уже больше десяти лет, купив дом около озера Понтчартрейн, — после урагана «Катрина» тот теперь нуждался в ремонте. Но никакое другое место он не считал своим домом в большей степени, чем это. Когда он вошел в прихожую, его охватил знакомый запах — масла для жарения с примесью пряностей, запах дыма и табака, за прошедшие годы впитавшийся в камень. Ожили в памяти самые счастливые годы детства, проведенные в этом шумном, беспорядочном, неустроенном, многолюдном доме. Теперь здесь было куда спокойнее — жилище словно погрузилось в сон в ожидании будущего пробуждения.
— Qui c'est q'?a? — раздалось откуда-то спереди.
— Это я, па, — откликнулся Джек.
Чтобы найти отца, достаточно было держать курс на клубы трубочного дыма и мягкое, скрипучее звучание музыки в стиле зайдеко. [7] Отец сидел у себя в кабинете в конце коридора, где одну стену занимал камин, а другие были уставлены книжными шкафами.
— Привет, Джек. — Отец попытался подняться с кресла.
Джек махнул рукой — сиди, мол. Родитель со вздохом вернулся в прежнее положение. Артрит сделал его почти калекой, когда-то сильное тело высохло до костей, изъеденных в суставах. Наверно, ему было бы лучше в приюте для престарелых, но здесь он находился дома — среди своих книг, слушая музыку в компании со своей старой охотничьей собакой Бертом, последним представителем нескольких поколений ищеек. Собаки были такой же частью семейства Менар, как любой из братьев или сестер.
7
Музыкальный стиль, зародившийся в начале XX в. в юго-западных областях Луизианы среди креольского и кейджнского населения.
Черный с подпалинами пес лежал у пустого камина, вытянувшись
И этим вечером Джеку требовался его нос.
Отец набил еще табачка в трубку.
— Слышал, ты берешь сегодня ребят поохотиться?
Заслышав знакомое слово, Берт поднял голову, взмахнул хвостом — я не ослышался? Нюх у него работал прекрасно, а вот слух начал сдавать.
— Беру, — ответил Джек им обоим.
— Это хорошо. Хорошо. Мать начистила и смазала твое ружье. Она во дворе с твоей кузиной — развешивает белье.
Джек улыбнулся, представив себе, как старушка разбирает его ружье и аккуратно начищает каждую деталь. Она была кейджн, а потому, вероятно, умела делать это с закрытыми глазами. В лучшие свои годы мать могла кому угодно в семье дать фору по меткости стрельбы. Один раз она уложила из окна аллигатора, который выполз на берег и подбирался к его младшему братишке. Том играл слишком близко к воде, к тому же Джек оставил его без присмотра. Она убила тварь одним-единственным выстрелом — пуля вошла точно в глаз, и аллигатор свалился мертвым. А она, пожурив младшего и отвесив подзатыльник разгильдяю старшему, просто вернулась к тому, чем занималась перед этим, — мытью посуды.
Теперь, вспоминая об этом, Джек невольно улыбался. В самозабвенной преданности мать старалась как могла, оберегая детей, но от них самих защитить не могла. По пути к отцовскому кабинету он миновал спальню, которую когда-то делил с братом, — теперь она пустовала. Комната стала чем-то вроде святилища: награды и трофеи Тома по-прежнему украшали полки вместе с коллекцией раковин, книг и старых виниловых пластинок. От Джека в этой комнате почти ничего не осталось. Его отсюда вытеснили скорбь и воспоминания.
Отец, похоже, заметил что-то на лице Джека.
— Говорят, ты сегодня повидал эту девицу. Ну, ту, которая… встречалась с Томми.
Он хотел было спросить, откуда отцу это известно, потом вспомнил: здесь же дельта. Слухи распространялись по плавням быстрее любого урагана. Теперь он понял и то, почему Рэнди встретил его так холодно и неприветливо.
— Она помогает нам в одном деле. Там шайка, занимающаяся контрабандой животных. Ничего серьезного.
Лицо загорелось, но смутило Джека не только то, что он не сказал отцу всей правды. В прошлом была похоронена куда большая ложь. Смерть его брата списали на пьяный несчастный случай. За рулем сидела Лорна. Но лишь немногие знали остальное: судья хотя и признал вину Лорны, но вынес ей лишь предупреждение, главным образом благодаря свидетельским показаниям Джека, который давал их конфиденциально. Но его семья тем не менее так и не простила ее.
— Она казалась такой миленькой девушкой, — пробормотал отец, не вынимая трубки изо рта.
— Они были совсем детьми, — неуверенно сказал Джек. Он обещал никому, кроме судьи, не говорить правды.
Ради них обоих.
Отец уставился на Джека. Судя по блеску стариковских глаз, тот подозревал, что знает не всю историю.
Неловкую паузу прервал крик с другого конца дома.
— Джек! — раздался голос матери. — Где ты? Я приготовила термос для тебя и ребят. А еще не забудь корзинку — там еда!