Алмазное лето

Голубев Владимир Евгеньевич

– Хорошо, я вас услышал. Извините, я сейчас позвоню своим помощникам и уточню наши расходы и планы.

Морозов поднялся с лавки и прошёл несколько шагов вперёд, извлёк из кармана телефон и призадумался. Бугрин нагнулся к Алёнке и тихо спросил:

– Ну что?

– Он искренен с вами. Вот только, когда сказал «хорошо», у меня что-то звякнуло.

– Получается, он не очень доволен. Наверно, мало предложил. О чёрт, так можно сорвать сделку.

– Выходит так.

– Да, что-то я очень мало загнул, наверно накину. Будь особенно внимательна.

Морозов вернулся к

лавочке.

– Василий Прокопьевич, присаживайтесь. Я тут поразмыслил и хочу ещё накинуть к предложенной цене.

– Неплохо. Вы прямо с ходу читаете мои мысли, Сергей Геннадьевич!

– Приходится. Подумал и решил: ну там быстренько продам немного сторонних активов и могу выложить за кимберлитовую трубку полтора миллиарда!

– Здорово! Тогда и я пойду вам навстречу. Полтора так полтора! Ну, будут ещё кое-какие дополнительные обязательства. Например, совместно содержать дороги и так далее. Не против?

– Нет.

– Тогда по рукам?

– Согласен.

Олигархи пожали друг другу руки.

– Тогда остальные мелочи пусть обсудят наши помощники, а то бездельничают, лодыри, пока мы тут вкалываем, и так в моей жизни не хватает много-много часов!

– Уф, у меня как гора с плеч свалилась, – обрадовался Бугрин и притопнул ногой.

Морозов повернулся к девушке:

– Алёна, а вы как относитесь к филологии?

– Да позитивно. У меня пятёрки по русскому языку и литературе.

– Тогда, может, вам следует познакомиться с Александром Великим?

– Извините, Василий Прокопьевич, с кем? Он давно умер.

– С Александром Васильевичем, кандидатом наук из Мезени. Он с нами вчера ужинал. А вы подумали, с тем самым, великим завоевателем?

– А! Так я с ним познакомилась ещё вчера. А почему вы назвали его Великим?

– Да он не великий, в смысле – Великий. Фамилия у него такая – Великий. Видимо, его родители с оригинальным чувством юмора – нарекли сынка Александр, забавно получилось: Александр Великий. Конечно, вам, Алёна, действует на нервы, что в вашем присутствии кого-то другого называют великим.

Бугрин и Белкина остановились, словно со всего маха налетели на невесть откуда взявшееся стекло. Морозов проскочил вперёд ещё два шага и оглянулся на отставших спутников:

– Сергей Геннадьевич, неужели вы рассчитывали, что я не пробью биографии моих дорогих гостей? Я даже знаю, неудобно говорить такое при ребёнке, сколько раз Снежана лечилась от гонореи. А вот такую девочку, не побоюсь этого слова – чудо-ребёнка, мне, конечно, хотелось увидеть.

– Так вы что-то знаете обо мне?

– Конечно, у меня целая папка и ещё флешка с сюжетами о вас.

– Да, а я как-то и не подумал об этом, – признался Бугрин.

– Ну, если мы играем в чистую и сделка совершена, так сколько раз я соврал, по-вашему? Что поведает секретное оружие Сергея Геннадьевича? Можно ли вообще жить без лукавства?

– Ладно, говори.

– Пару раз, слегка.

Морозов задумался всего на несколько секунд и вскоре хитро улыбнулся:

– Согласен. – Он хлопнул себя по бокам. – Вот так компания у меня собралась! Думаю, что мы с вами разыщем карбонадо, и не только его. Но есть тут у меня ещё одна задумка.

– Василий

Прокопьевич, вы можете на нас рассчитывать! Правда, Белкина?

– Как лето, так на меня обязательно сваливается приключение. Готова, мой капитан! – Девушка рассмеялась и нежданно покраснела под взглядами мужчин. – Прямо намечается какое-то «алмазное» лето.

– Пока мы идём, я расскажу вам про чёрные алмазы, вы не против?

– Да нет.

– Ой, как интересно, – заверещала Белкина и захлопала в ладоши.

– Так вот, история появления на Земле карбонадо весьма таинственна. Много веков никто не мог разгадать эту загадку. Высоколобые учёные давно спорят, откуда они взялись, а вся проблема заключается в том, что в составе карбонадо есть водород, что говорит о его внеземном происхождении. Так что вчера в наших руках был внеземной посланник из метеоритной породы, которая за миллиарды лет трансформировалась в эти сокровища! Правда, среди учёных встречаются пошляки, которые напрочь рубят всю эту романтику и твердят, что это не чудо, а обычный алмаз, просто с вкраплением графита или железа. А ещё масла в огонь подлили ювелиры, которые совсем недавно научились правильно огранять карбонадо, с минимальными потерями. Основная беда карбонадо – пористость и высокая твёрдость камня. Так что теперь эти чёрные камешки на пике моды, потому что прекрасны! Но, согласитесь, разве это не чудо!

Глава 4

Часовня

Троица вернулась в морозовские хоромы и, перед тем как зайти в кабинет, остановились около обеденного стола, накрытого чистой скатертью. Из горки блестящей посуды они взяли по белоснежной чашке и блюдцу. Налили кофе из кофейника. Бугрин повернулся к хозяину, который в эту минуту вертел перед собой чашку с гербом – его гербом, и сказал:

– Извините, Василий Прокопьевич, но коли у нас все срослось со сделкой, то, может, мы отпустим ребёнка отдохнуть и подышать целебным воздухом? А сами обсудим, что нам делать с прилетающим заместителем губернатора.

– Конечно. Но у меня будет просьба. Даже не просьба, а так, крошечная просьбишка: найдите Великого, поговорите с ним, он что-то в последние дни растерян. Его надо настроить на деловой лад. Кто станет постигать таинственного Окомира, даже скорее объяснять нам его путанные речи?

– Хорошо, я буду стараться.

– Кстати, я приметил – он тоже гуляет вокруг дома.

– Я непременно составлю ему компанию, – ответила Алёна и изящно, насколько могла, поставила пустую чашку на стол и вышла из гулкого как вокзал терема.

Действительно, филолог прохаживался у восточной стены дома. Алёна догнала его и, поравнявшись, спросила:

– Вы не против, если я погуляю с вами?

Великий посмотрел на неё задумчивыми глазами и кивнул.

Алёна радостно сообщила:

– У меня вот нежданно закончилась работа, потому дышу свежим воздухом и мечтаю улететь обратно домой.

– У вас закончилась работа, а у меня никак не начнётся. У меня такое ощущение, что мы все не скоро отсюда выберемся. Вам так не кажется? – Да вроде нет. Хотя, если честно, предпосылки застрять имеются. Погода и всё такое северное.