Алмазное ассорти
Шрифт:
– Ты должна разузнать там все что можно про покойную Алену. – Маркиз был само терпение. – Понимаешь, нам нужно узнать, кто ее убил, – а для этого мы должны проследить ее жизнь шаг за шагом, минута за минутой. Пока мы знаем, что она работала в банке, дружила с Илоной – но с «Людьми Х» она точно познакомилась не на работе и не у подруги. А где еще? Вот тут и встает вопрос об этой самой группе…
– Но ты только что сказал, что «Люди Х» не из тех, кто посещает подобные занятия!
– Совершенно верно, для души они на такие занятия не ходят, но для дела они пойдут хоть
– Ну вот, как всегда – вся работа ложится на мои хрупкие женские плечи! А ты, интересно, что будешь делать?
– Я? – переспросил Маркиз.
Он хотел придумать какую-нибудь достоверную отмазку, но как назло ничего не шло в голову. И тут на его счастье, послышались цокот когтей по полу и голос сторожа:
– Эй, господа хорошие? Вы куда это подевались? Больно долго помещение осматриваете…
– Ты прав, дед. – Леня поскорее выскочил из чулана, где стояла морозильная камера, – тут и смотреть нечего. Не, не подходит нам это помещение, не будем покупать. Уж больно тут все запущено, на ремонте разоришься!
– А мне что за дело? – Сторож пожал плечами.
У Лени было еще опасение, что овчарка Альма что-то заподозрит, но собака, получив свою тысячу на питание, предпочла закрыть на все глаза, и компаньоны благополучно покинули негостеприимный бывший ресторан.
– Вы, мужчины, ужасные люди! – с пафосом воскликнула Лола дома.
– Не обобщай, – машинально заметил Маркиз, – мужчины бывают разные.
– Вот уж тут ты неправ, все мужчины одинаковы, – убежденно сказала Лола, – все вы упрямы как ослы и глупы как бараны.
– Та-ак… – Маркиз взглянул на свою подругу внимательно, – спасибо тебе, дорогая, за душевный подход. Как говорится, ласковое слово и кошке приятно…
Лола малость устыдилась, но показывать этого не хотела.
– Потому что вы никогда не признаетесь в собственных ошибках, – заговорила она нервно. – Вот сейчас – ну скажи честно, что дело зашло в тупик и ты понятия не имеешь, что дальше делать, ты посылаешь меня в этот самый «Глаз на ладони» только для того, чтобы сделать вид, что контролируешь ситуацию. Так ведь ни за что же не признаешься! Вот я и говорю – все вы одинаковы, муж выпендривается перед женой, начальник делает вид перед секретаршей…
– Секретарша! – Леня звучно шлепнул себя по лбу. – И как же я мог забыть?
– Ты о ком? – удивилась Лола.
– О секретарше Стрешнева Марине!
– Какая она Марина, ей сто лет в обед, сам же говорил, что у нее внуки… – по инерции заметила Лола.
Маркиз не ответил, он выдвинул ящик стола и рылся в нем быстро, как собака разрывает кучу опавших листьев.
– Нашел! – Он потряс в руках толстым блокнотом. – Она отдала мне свой ежедневник!
– Да что ты? – еще больше удивилась
– Во-первых, нет такой женщины, которую не уговорил бы Леонид Марков! – сказал Леня, цитируя старый итальянский фильм. – А во-вторых, он ей не нужен, она работу бросила и теперь внука нянчит. В общем, сейчас посмотрим, что представлял из себя последний день Павла Николаевича Стрешнева.
Все записи были сделаны аккуратным округлым почерком и очень подробно. В левой графе секретарь записывала план на день, который, надо полагать, составлялся заранее, а в правой отмечала, состоялась ли нужная встреча или беседа. Больше того, она расписывала время начальника едва ли не по минутам, вплоть до того, когда подавала ему кофе, а также все телефонные звонки.
Господин Стрешнев был трудоголиком. На работе он появлялся в районе половины десятого, если судить по последнему дню, кофе был подан ему в девять сорок. Далее была небольшая беседа с секретаршей, после чего в десять ноль-ноль началось ПДПС – постоянно действующее производственное совещание, которое длилось два часа. Совещание было делом обычным, так и в этот раз даже не было в правой графе никаких особых пометок – все состоялось по плану и решались исключительно повседневные текущие вопросы.
Далее в двенадцать была встреча с поставщиком – опять-таки запланированная заранее, и поставщик этот был постоянный. А ровно в час состоялся ланч с сотрудницей дамского журнала А. Рукавицыной. Журнал назывался «Леди», и речь за ланчем должна была идти о рекламе ювелирных украшений. Ланч должен был продолжаться час, потому что на два было назначено собеседование с новым сотрудником. Павел Стрешнев очень ответственно относился к подбору персонала и всегда оставлял окончательное решение о приеме за собой.
Однако вот тут начались странности. К двум часам с ланча господин Стрешнев не вернулся. То есть, может, и вернулся, но собеседование не состоялось. Время было зачеркнуто, и в правой графе стояла пометка – «перенести». На три часа было намечено посещение господином Стрешневым выставки оборудования и инструментов для ювелирной промышленности, там же должна была состояться беседа насчет покупки нового станка. Встреча состоялась, но позже, в шестнадцать тридцать, о чем тоже была сделана запись. Далее, в половине шестого, Стрешнев вернулся в офис, чтобы сделать необходимые распоряжения на завтра, и ровно в шесть отбыл с места работы. Чтобы никогда больше туда не возвращаться.
Маркиз пролистал блокнот. Везде были аккуратные записи, никаких зачеркиваний и пометок, и только этот последний лист наводил на мысли об изменениях.
– Что такого могло случиться за ланчем, что ему понадобилось менять расписание? – пробормотал Маркиз.
– Не догадался? – усмехнулась Лола. – Ну увлеклись, понравились друг другу да и решили продолжить общение в более интимной обстановке. Хотя… журнал «Леди»…
– Знаешь этот журнал?
– Конечно! Гламурный, конечно, но не желтая пресса, никаких сплетен не печатает – так, статьи про моду, про кино, немножко психологии, путешествия, реклама косметики…