Алмазное ассорти
Шрифт:
Леня извлек из гондолы картонную карточку с золотым обрезом, на которой было напечатано единственное слово:
„Доктор“.
– Так вот это кто! – протянул Маркиз, переведя взгляд с визитки на кристалл, украшающий нос гондолы. – Он бросил мне вызов… не может мне простить историю с кинжалом… Ну ничего, мы еще поглядим,
Домой Леня вернулся довольно поздно.
Он открыл дверь своим ключом, вошел в прихожую и с грустью убедился, что его опять никто не встречает. Это, однако, не смогло испортить его настроение.
– Ребята! – крикнул он в глубину квартиры. – Папочка пришел! У меня хорошие новости…
И опять никто не отозвался.
Это уже выглядело подозрительно.
Леня надел тапочки и направился на кухню – что-то подсказывало ему, что именно там собрались его домочадцы.
Интуиция его не обманула.
Все семейство было на кухне – но выглядело оно более чем странно.
Лола сидела в кресле, прижимая к груди какой-то бесформенный сверток, и по лицу ее текли слезы. Аскольд устроился у ее ног и терся о них, пытаясь утешить свою хозяйку. Даже грубый Перришон взгромоздился на спинку кресла и повторял хриплым жалостным голосом:
– Не гор-рюй! Не гор-рюй!
Только Пу И не было видно. Если только…
– Лола, что случилось? – спросил Маркиз, вмиг посерьезнев.
– Ленечка, не спрашивай… – всхлипнула Лола. – Я… я не могу говори-ить… – и ее слова перешли в бурные рыдания.
– А где Пу И? – Маркиз озабоченно огляделся. – С ним ничего не случилось?
– Случи-илось! – прорыдала Лола, еще крепче прижав к себе сверток. Сверток дернулся и заскулил.
Из этого Леня сделал вид, что Пу И по крайней мере жив.
– Да что случилось-то? – повторил
Он повернулся к Перришону – все же он говорящий, но попугай ответил в своем обычном духе:
– Кошмар-р! Тр-рагедия!
– Это я виновата, – проговорила Лола, справившись с рыданиями. – Я ее выбросила в помойное ведро, но не успела донести до мусоропровода… а Пу И… ты же знаешь, какой он любопытный! Он влез в ведро, нашел ее и… и съел! – и Лола снова зарыдала.
– Кого – ее? – переспросил Леня.
Впрочем, догадка уже забрезжила в его мозгу. И эта догадка тут же подтвердилась.
– Бофена-аку! – прорыдала Лола. – Пу И съел бофенаку! Что с ним теперь будет?
– Ну, ты же говорила, что эта бофенака безвредная, даже полезная! – напомнил Леня своей боевой подруге. – Ты же ее сама принимала…
– Одно дело – я, и другое – маленький песик… И потом, я же не ела ее, а он… она на него уже начала действовать!
– Действовать? Как? – осведомился Маркиз. – И почему ты завернула Пу И в это полотенце? Ему там явно не нравится!
– Чтобы… чтобы не видеть того, что с ним случилось! – прорыдала Лола. – Чтобы не видеть, какой стала его шерстка!
В это время Пу И вывернулся из полотенца и вырвался на свободу. Спрыгнув на пол, он остановился посреди кухни.
Аскольд испуганно мяукнул и отскочил в угол, Перришон взлетел на холодильник и оттуда крикнул:
– Фур-рор!
Зрелище и впрямь было удивительное.
Чудесная шерстка Пу И, отличавшаяся приятным золотисто-рыжим оттенком, стала теперь ярко-розовой.
– А что, гламурно… – протянул Маркиз. – Он будет иметь успех среди продвинутой публики… Лолка, не горюй, это у него быстро пройдет! А мы сегодня будем ужинать?