Алмаз
Шрифт:
— Я не готова терпеть тебя рядом, потому что ты из-за угрызений совести не можешь спать по ночам. Разбирайся со своими демонами сам. Без меня.
— Рита…
— Хватит! — хотелось схватить керамическую статуэтку со стола и запульнуть в него, лишь бы он заткнулся. Не смел произносить мое имя, и не пытался взывать к жалости. — Если бы не Костя, меня бы здесь не было! Я бы не приблизилась к тебе ни на шаг! — еще чуть-чуть и я бы набросилась на него с кулаками. — Не хочу иметь с тобой ничего общего!
— Надо было думать об этом раньше, — Костин голос произвел эффект взорвавшейся
Как он вошел? Не помню, чтобы слышала звонок или стук. Неужели я своим появлением подняла такой переполох, что Лёша забыл запереть дверь?
Я так долго искала Костю, а теперь, когда он здесь, эмоции, бушевавшие во мне всего мгновение назад, просто испарились. Вакуум. Смогла только поднять на него взгляд и столкнулась с его — враждебным.
— Я могу все объяснить, — из вакуума стали доноситься слова, и принадлежали они Лёше. Хотел ли он заступиться за меня или же стремился обелить себя, но в любом случае Костя не слушал. Все его внимание было сконцентрировано на мне.
— У меня всего один вопрос, — его голос звучал пугающе спокойным. Чтобы он не спросил, я согласилась ответить честно, и кивнула. — Фотографии настоящие?
Я открыла рот, но сжатое в болезненном спазме горло не позволяло издать ни звука. Знала, что сказанные слова принесут Косте боль. Не хотела, не могла сделать это.
— Да, — неуверенно, едва слышно. И как удар хлыстом для Кости.
На его лице разом отразилось множество эмоций: брезгливость, гнев, разочарование и боль. Я поспешила оправдаться, объяснить, что эти отвратительные фотографии лишь вершина айсберга, и на сам деле истина скрыта под толщей домыслов, нелепостей и, конечно же, ревности, которая рисовала в Костином воображении самые страшные образы.
— Это не то, чем кажется, — потянулась к нему, тогда как он стоял как изваяние, и резко и грубо пресек мою речь.
— Не надо, — шипел сквозь зубы.
Мне бы следовала заметить едва сдерживаемую ярость, но озабоченная лишь тем, чтобы донести до него правду, я продолжала гнуть свою линию. Не понимала, что тем самым только больше вывожу его из себя.
— Тот поцелуй… — и дальше я не успела договорить. Рука сжала мое горло так, что скоро стало трудно дышать.
— Замолчи, — почти беззвучно, читаемо только по губам, — или я за себя не отвечаю, — такое же едва различимое предостережение.
В Костиных глазах я видела угрозу, чувствовала, что подступила к самому краю. Туда, где проходила грань между тем Костей, который нежно, до умопомрачения любил меня и никогда бы пальцем не тронул, и совершенно другим Костей. Тем, которого я увидела на вечеринке после вручения музыкальной премии, когда он, пьяный, чуть ли не до полусмерти избил человека. Тем, что способен на жестокие поступки.
— Эй! — окрик Лёши заставил нас с Костей выйти из оцепенения, которое сковало нас обоих. Я даже не думала сопротивляться или побороться, когда Костя вытравлял из моих легких воздух вместе с жизнью. — Отпусти ее! — Лёша подлетел к нам и попытался оторвать от моего горла руку, которая железной хваткой, будто не раз подобным образом наказывала предателей, держала меня. — Остынь, друг! — наверное,
— Ты будешь говорить мне о дружбе?! — всю агрессию Костя направил на «друга», и, замахнувшись, ударил по лицу. Потом и еще, и еще. — Ты них** не знаешь о дружбе! Девушка друга — табу! Это неписанное правило!
— Это правило не действует, если по-настоящему влюблен! — Как бы сильно Лёша не чувствовал себя виноватым, но беспрепятственно избивать себя не позволил.
— Заткнись! — взревел Костя и только яростней начал драться.
Они крушили все вокруг, и, казалось, готовы убить друг друга. Надо было что-то сказать, закричать, предпринять хоть какие-нибудь действия, но я просто стояла и наблюдала за схваткой. Наверное, кислородное голодание так действовало. Я просто не могла сообразить, что сделать-то нужно. И даже не поняла, откуда взялся Андрей, который с недавних пор стал моим ангелом-хранителем. Он разнял двух здоровенных бугаев, как драчливых мальчишек, больше, конечно, ратуя за брата, и оттеснил того в другой конец комнаты, перекрывая своим телом путь к Лёше.
— Да успокойся уже! — пытался достучаться до запыхавшегося Кости. — Спустил пар и хорош! Он не успел ничего ей сделать! — Андрей знал подлинную историю, и старался унять брата, думаю, что его ярость как раз из-за того, что тот в курсе.
— Что? — Костя оторвал гневный взгляд от Лёши, поднимающегося с пола, схватившись за край стола, и непонимающе посмотрел на Андрея. Тот, не замечая растерянность брата, старательно приводил его в чувства, убеждая, что «хорошо то, что хорошо кончается».
— Я подоспел во время и оттащил его от Риты. Хотя она и сама неплохо справлялась. Ты же знаешь, что она может за себя постоять.
— Что?! — каждое следующая фраза повергала Костю в еще больший шок.
— Да что ты заладил как попугай! — Андрея начинал злиться, ошибочно полагая, что Костя просто отказывается его слышать. — Говорю же, набрался твой друг и распустил руки! Бывает.
— Что? — на этот раз вопрос прозвучал уже более осмысленным. Взгляд метался с меня на Лёшу и обратно. Костя, наконец, понял, что произошло между нами на самом деле. И снова в нем закипела ярость. — Я убью тебя! — порывался снова наброситься на теперь уже бывшего друга и воплотить в жизнь свои угрозы, но Андрей крепко держал его, но видимо выбивался из сил, потому что позвал на помощь меня.
— Рита, что стоишь столбом?! Шевелись, *** твою мать!
Его злой возглас отрезвил меня, и я собралась с мыслями.
— Уйдем, — это должна была быть просьба испуганной девушки, переживающей за своего парня, но на деле прозвучало как-то вымученно. — Поехали домой, — нехотя взяла Костю за руку, и он забыл обо всем, и вся его вселенная вновь сошлась на мне. Не знаю, что творилось в его голове, но он расслабился и послушно кивнул.
Андрей на всякий случай прикрывал брата, чтобы в любой момент встать между соперниками стеной, когда мы проходили мимо Леши к выходу. Не доверял обоим: ни Лёше, ни Косте.