Алмаз

Макарова Елена Григорьевна

Вопреки ожиданиям, Аня радостно не подскочила, а как вкопанная сидела на месте, не отрывая глаз от стола, вернее теста. Моего.

— А ты, кажется, — да, — произнесла она дрогнувшим голосом.

18. И в горе и в радости (вторая часть)

Анин голос, звуки вокруг потонули в биении моего сердца, которое, замерев на мгновение, ускорило свой бег. Смотрела на подругу и никак не могла осмыслить ее слов. Сказанное походило на тарабарщину.

— Что? — как

заторможенная, я потянулась через стол к злополучному тесту. — Это шутка? — плохая идея разыгрывать меня таким образом. Аня не настолько инфантильна.

Я хваталась пальцами за полоску, но руки дрожали и не слушались. Соседка сжалилась и сама подала мне треклятый тест. Я попыталась успокоиться и унять нервный тремор, но это оказалось полбеды. Перед глазами все плыло, и я никак не могла понять: одна полоска или две. Зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, потом распахнула глаза и сконцентрировалась на предмете у себя в руках.

Две. Там было две чертовых полоски!

— Эти тесты не дают стопроцентную гарантию, — как издалека услышала Анин испуганный голос, — нужно сделать еще, — она набросилась на ворох оставшихся тестов, раскидывая их. — Я где-то тут читала про ложноположительный результат, — она волновалась не меньше меня.

А что я? Я беременна. Беременна! Не верила.

У меня внутри словно сработал какой-то тумблер, из апатии и ступора меня переключило к бурной деятельности. Разметая в стороны пустые коробки и инструкции от использованных тестов, я выбрала несколько невскрытых.

— Да, да, — повторяла, как заведенная, — верно, нужно сделать еще. Я не могу быть беременной. Не могу.

Но второй и все последующие тесты давали один и тот же результат: я беременна.

Как такое могло случиться? Со мной? Я была не готова стать матерью. Вся моя распланированная жизнь летела в тартарары. У меня были планы, я хотела реализоваться как профессионал. Хотела следующие несколько лет упорно работать, а не сидеть дома и…

И тут меня накрыло новой волной паники: надо поговорить с Костей. Как он отреагирует? Да как вообще ему признаться?!

Надо все обдумать, тщательно взвесить.

Чувствовала, что задыхаюсь.

— Мне нужно на воздух, — объявила, вскакивая с дивана, и направилась к выходу.

— Я с тобой, — Аня поспешила следом.

— Нет, я хочу побыть одна, — остановила ее у самого порога.

Подруга замешкалась, обдумывая как лучше поступить:

— Ты уверена? Может, побудешь у меня? Или давай я позвоню Косте, он заберет тебя. Не хочу, чтобы ты в такой момент оставалась одна.

Она переживала за меня, хотела поддержать, но сейчас ее тревога станет лишь дополнительным эмоциональным грузом.

— Нет, я…Мне надо побыть одной.

— Ладно, — сдалась подруга. — Позвони мне потом, чтобы я не волновалась, хорошо?

— Хорошо.

Я вышла из подъезда, и ноги сами понесли меня вперед по улице.

Через

пару кварталов вспомнила, что приехала к Ане на машине, но возвращаться не было желания. Да и куда я поеду? Домой? Там Костя. Надо с ним поговорить….Не хочу, не сейчас.

Смотрела на прохожих и то и дело натыкалась на мам с колясками или детей на самокатах или велосипедах. Их всегда было вокруг так много или я просто раньше не обращала внимания? Представила, себе гуляющей с коляской…Помотала головой, отгоняя этот образ.

Я все бродила по городу. Прошла его большую часть, уже начинало смеркаться. Фонари один за другим вспыхивали, освещая аллею сквера, где я сидела на скамейке. Надо было возвращаться, обо всем рассказать Косте, но сил не было ни физических, ни моральных. Даже голова плохо соображала, и я не могла вспомнить номер маршрутки, на которой могла бы добраться до дома.

Не глядя нащупала в сумке телефон. На экране мигало несколько пропущенных звонков и сообщений от Ани. И Кости.

Выбрала его имя из списка контактов и нажала на «вызов». С волнением слушала гудки, и боялась того, что последует потом, дома, когда я во всем признаюсь.

— Рита! — спустя несколько секунд раздался встревоженный Костин голос. — Где ты? Пропала на весь день. Ты в телефон хоть заглядывала? Я места себе не нахожу, еще Аня звонит и задает странные вопросы. Что происходит? — Когда он дал выход злости, показались его истинные эмоции — страх. — Черт, Рита, ты в порядке?

— Да, — без эмоционально ответила, словно сил не хватало даже на слова. — Я гуляла и… — хотела объясниться, но подумала, что без упоминания о своей беременности не смогу этого сделать, а сообщать такое по телефону я не собиралась. Мне нужно было видеть Костино лицо, его живую реакцию. — Забери меня, — просто попросила в итоге.

Костя даже не стал спрашивать, где моя машина.

— Адрес, — потребовал, подозревая, что со мной все же что-то произошло, и меня надо «спасать».

Я огляделась по сторонам: Как же называется эта улица? Работая курьером, я знала город вдоль и поперек, а сейчас название просто вылетело из головы.

— Тут аллея и фонтан, — беспомощно пробубнила.

— Рита, с тобой точно всё хорошо? — Костя все меньше в это верил.

Нет, конечно, нет! Как все может быть в порядке?!

— Я хочу домой, — разрыдалась прямо в трубку.

Не знаю, как с помощью данных мной размытых описаний Костя отыскал меня. Сначала испугалась мелькнувшей в аллее тени, но знакомая походка выдала музыканта, и я подскочила с лавки, спеша ему на встречу. Обняла, пряча заплаканное лицо у него на груди — искала в нем поддержку и защиту.

— Посмотри на меня, — мягко попросил, но весьма требовательно взял мое лицо в ладони, разглядывая, наверняка, покрасневшие глаза. — Если ты снова скажешь, что ничего не произошло, клянусь, я за себя не отвечаю.