Алмаз
Шрифт:
— Похож?
Елена взяла фигурку и осторожно ощупала длинными пальцами.
— Прости, надо было рассказать раньше, — расстроилась Мариам.
Женщина-Пьеро посмотрела на великаншу, и та с облегчением увидела в ее глазах не гнев, а любопытство.
— И что все это значит?
— Не знаю, Бочелли на эту тему не откровенничал. Сказал, местные жители верят, что русалки обладают волшебной силой. А такие амулеты встречаются по всему побережью.
— Но почему тогда они хотели избавиться от Фессалы? — нахмурилась Елена. — Почему он не пожалел целого состояния, чтобы
Мариам вспомнила отвратительную конюшню, где держали мать и младенца. Неужто мерзавцу так легко удалось убедить великаншу из-за того, что это место напомнило ей о жутких годах в медвежьей клетке? Хотя какая разница, она уже навлекла несчастье на головы всей труппы.
— Значит, они приносят подношения младенцу?
— Я знаю не больше, чем ты. Амулеты амулетами, а живая русалка — совсем другое дело. По крайней мере, так считал Бочелли.
Силачка забрала у подруги амулет, и колокольчики тут же зазвенели на ветру.
— Но как они узнали? В смысле, местные. Ведь ребенка никто не видел.
Великанша пожала плечами, уставилась на свои ногти, а йотом глянула вниз, на прибрежный городок.
— Мариа-а-ам? Что-то случилось? — Елена попыталась подняться.
— Да… Кажется, я…
— Что?
— Видела его.
— Кого???
— Бочелли.
— Снова?! Где? — Изумленная фокусница захлопала ресницами.
— Когда ходила в деревню за хлебом. Сначала решила, что показалось. А сегодня спустилась и снова увидела его. Вернулась, а тут такое… Я правда собиралась тебе все рассказать.
— И что же он тут делает?
— Думаю, следит за нами.
— Следит? — рассмеялась Елена. — И чего ему от нас надо?
— От нас — ничего.
Женщины подошли к русалке. Калека и странный ребенок неподвижно лежали в дальнем углу повозки, под навесом, который Мариам соорудила из куска старой парусины, выброшенного волнами.
Елена заговорила мягко, мелодично, будто успокаивая диких зверей. Она взяла с собой тряпицу и воду и, когда Мариам отнесла русалку справить нужду в сторону от лагеря, развернула пеленки и начала отмывать малыша. Вернулась силачка.
— Что случилось? Ребенок заболел? — спросила обеспокоенно.
Женщина-Пьеро не сводила глаз с лежащего у нее на коленях младенца.
— Нет, не заболел. Но с ним что-то не так. Посмотри — совсем крошечный, будто только родился. Легкий, как пушинка. — Она взяла русалчонка на руки и грустно покачала головой. — Боюсь, он не выживет.
Некоторое время женщины молча разглядывали малыша.
— Он никогда не плачет, — шепнула Елена, чтобы мать ребенка не услышала.
— Почему?
— Думаю… слишком слаб.
Крошечная грудка быстро поднималась и опадала, будто маленький изо всех сил боролся за каждый вздох.
— Как ты думаешь, это мальчик или девочка? — смущенно спросила Мариам.
Елена присмотрелась. Крошечные, идеальной формы ножки срослись лодыжками, ступни смотрели наружу, напоминая рыбий хвост.
— Ни то ни другое. А может, наоборот… Какая разница, если… — Акробатка печально покачала головой. — Посмотрим, что будет дальше. Давай сделаем, что собирались.
Великанша
— Ей нравится, — мягко прошептала циркачка. — Тебе приятно?
— Думала, мы хотим заставить ее говорить, а не расчесать ей волосы.
— Терпение, Мариам. Она заговорит, вот увидишь.
И правда, через некоторое время русалка расслабилась, закрыла глаза и подставила лицо теплым лучам. Подул бриз, внизу на море появились легкие волны, белая пена сияла на фоне синего горизонта. Похожие на красное золото волосы «морской нимфы» развевались на ветру. Елена перестала расчесывать и взяла ее за руку.
— Фессала! — попыталась она привлечь внимание несчастной, подергав ее за руку.
— Фессала? — «Морская дева» подняла глаза цвета морской волны, взглянула на Елену, потом — по сторонам.
— Как тебя зовут? Тебя ведь как-то называли раньше? ? [19] — переспросила она, снова подергав «морскую деву» за руку. — O? [20]
— Какое нам дело до ее имени? — проворчала Мариам, засовывая руки в карманы. — Тебя все равно не слышат. Может, отпустим их в море? Она вообще будто спит наяву. Попробуй это. — Силачка протянула Елене амулет.
19
Как тебя зовут? (греч.) — (Прим. перев.).
20
Имя? (греч.) — (Прим. перев.).
Та покачала фигуркой у русалки перед глазами. Серебро заблестело на солнце, колокольчики тихо звенели.
— Смотри! Это тебе и малышу, — ласково шепнула Елена.
Вложила кулон молодой женщине в руку, сжала ее пальцы, но та, казалось, ничего не заметила. Амулет выскользнул и упал.
— Никакого толку. Она слабоумная. Может, даже от рождения.
Силачка нетерпеливо швырнула камень с обрыва. Но фокусница не сдалась: подняла кулон и снова показала русалке.
— Смотри, Фессала, это быстро амулет. — Вдруг она быстро зажала фигурку в кулаке. — А теперь его нет! Пропал! А что у нас тут? — Улыбаясь, достала вещицу из-за уха молодой женщины.
— Зря стараешься. Она никогда не заговорит. — Великанша взяла еще один камень, высоко подбросила и долго смотрела, как он катится по склону холма.
— Мариам…
— Она ничего не расскажет ни о Бочелли, ни о себе…
— Мариам! — испуганно оборвала ее Елена. — Только посмотри!
— Куда?
— На нее!..
Силачка обернулась и сразу заметила: в русалке что-то изменилось. Мариам опустилась на колени рядом с женщинами.
— Что ты с ней сделала?
— Ничего, клянусь! Просто фокус…