Алмаз
Шрифт:
Но Иоанна с сестрой сочли находку хорошим знаком. Они поделились новостью с остальными, которые едва успели выйти из шатров. Начались споры, как делить провизию. Елена наблюдала за происходящим из-за тонкого муслинового полога шатра. Только она могла разгадать мысли Мариам.
Женщина взяла причитавшуюся им буханку, сбрызнула маслом, подошла и присела под деревом рядом с силачкой. Солнце едва просачивалось сквозь листву древней оливковой рощи, ветерок приятно холодил кожу. В поселке запели петухи. Между беленых домиков блестело море.
— Что служилось? — ласково спросила Елена. — Опять приснился кошмар? Ты плакала во сне.
Великанша
— Эти люди такие бедные. Зачем они приносят нам еду? — попыталась Елена разговорить подругу.
Но Мариам слишком нервничала, чтобы отвечать на вопросы. Она встала и спустилась с холма. Елена посмотрела вслед. Женщина привыкла к перепадам настроения подруги. Не стоило задавать лишних вопросов. На юге народ славится гостеприимностью. «Голод не тетка», — подумала циркачка и со вздохом откусила хлеба. Масло было зеленоватое и, как положено, слегка горчило, оливки оказались свежайшими и сладкими. «День начинается хорошо», — с улыбкой подумала мать близняшек.
Судьба смилостивилась над ними. Женщина чувствовала это нутром.
И тут совсем близко она услышала тихий звон. Огляделась: наверное, козочка отбилась от стада. Но нет, звон совсем другой, тише и нежнее.
Елена пошла на звук в глубь рощи и с удивлением обнаружила, как быстро вокруг стемнело.
Некоторые деревья будто росли здесь не одну сотню лет. Стволы опутывала паутина зеленых и серебристо-серых лишайников. Акробатка с трудом пробиралась по толстому слою сухих листьев, то и дело спотыкаясь о корни и ветки. Там, откуда она ушла, уже жарко, а в лесу еще прохладно. Из лагеря слышались женские голоса. Елена даже могла разглядеть товарок сквозь плотные ряды деревьев. Вон ее малышки, Нана и Лейя, в ярких платьицах, желтом и красном, порхают, словно бабочки. Женщина уже решила вернуться, но тут снова раздался звон. Близко, совсем близко!
Заставила себя идти дальше. Лес сгущался и темнел. Стало холодно.
Елена вздрогнула и остановилась. Ветки хрустнули, словно на них кто-то наступил. Сердце подпрыгнуло в груди. Женщина обернулась, ожидая увидеть кого-нибудь из подруг. Ни души.
Ни души?
Она краем глаза заметила, как что-то сверкнуло на солнце. Приглядевшись, с облегчением рассмеялась. Пресвятая Дева, ну как можно быть такой идиоткой! Прижала руку к груди, пытаясь успокоить гулко бьющееся сердце. Солнечный луч отразился от блестящей листвы! Крошечные пылинки танцевали, сверкая, словно алмазы. В мрачной чаще солнце показалось самым прекрасным из виденного в жизни.
И тут Елена обнаружила святилище.
С виду — обычный камень на середине поляны, но даже издалека на нем заметна искусная резьба: полумесяц, ладонь и что-то вроде растения с тремя стеблями. Елена робко шагнула вперед. Камень показался таким древним, что местные наверняка о нем забыли.
Быстро перекрестилась.
Снизу камень зарос толстым слоем зеленого мха и травы. «Наверное, из-под него бьет источник», — догадалась акробатка. Любопытство пересилило страх: медленно, почему-то на цыпочках Елена подошла ближе. Из дырки в скале действительно сочилась вода. Сквозь деревья снова пробрался
Фокусница наблюдала, слегка приоткрыв рот. Игра света околдовала. Она даже не заметила, что в лесу стало тихо до звона в ушах, женские голоса больше не слышны, а ее дочерей уже не видно.
Елена не могла думать ни о чем, кроме внезапно охватившей ее жажды. Во рту так пересохло, аж горло болело. Но женщина все-таки боялась приближаться к камню. «Пavayia pou, — вновь повторила она самой себе, — и совсем это не страшно». Подошла к лужице рядом с камнем, наполненной чистейшей водой, какой она в жизни не видела. Зачерпнула, попила. Влага была такой ледяной, что заныли зубы, но, господи, какой вкусной! Неужели на свете еще остались чудеса? Фокусница никак не могла напиться, зубы и губы онемели. И тут — снова звук. Тот самый тихий звон.
Только на этот раз — за спиной.
Акробатка обернулась. Блеск. Пригляделась. На ближайшей ветке покачивается серебряное украшение. Подошла ближе и увидела, что это амулет. Не стала его трогать, но хорошо рассмотрела. Русалка с раздвоенным хвостом, украшенным колокольчиками.
Звон раздался вновь. Потом еще и еще. Солнце уже высоко, лучи освещали дерево, на котором висел амулет. И тут оказалось, что он не один. В лучах жидкого солнца покачивались, сияли десятки таких же русалок, привязанные к ветвям цветными нитками. Одни плыли на спине, другие трубили в рог. Большинство — женские фигуры со струящимися по спине волосами, но попадались и тритоны с крошечными коронами на голове. Со всех хвостов свисали колокольчики. В лесу не было и намека на ветер, но фигурки покачивались, крутились, как живые. Елена забеспокоилась. Ей здесь не место. Женщина испуганно перекрестилась, оглянулась по сторонам — показалось, за деревом кто-то кашлянул. Но кто там? Что, если ее застукают? Она пила из источника! Тишина, совсем недавно такая умиротворяющая, стала зловещей. Глаза, отовсюду смотрели глаза! Кто-то подглядывал из кустов!
Циркачка бросилась бежать.
ГЛАВА 22
— Вот так, давайте сюда…
— Осторожно, придерживайте голову…
— Ради бога, уведите малышек…
— Аккуратно, аккуратно, нет, не сюда… туда, да, так лучше…
Елена пришла в себя, лежа в тени маленького навеса возле шатра.
— Что случилось? — сдавленно прошептала Мариам, наклонившись к подруге. — Кто-то пытался тебя обидеть?
Обретя дар речи, фокусница поначалу не могла вспомнить, что произошло. Потом в ее сознании всплыли маленькие серебряные амулеты, русалки и тритоны на цветных веревочках, тихо качающиеся в безмолвии леса. На секунду женщину охватил ужас, будто за ней вновь наблюдали невидимые глаза. Содрогаясь, она схватила великаншу за руку.
— Не бойся, рассказывай. Кто осмелился дотронуться до тебя? — Мариам крепко сжала кисть подруги.
Обычно бронзовое от загара, ее обветренное лицо сильно побледнело.
— Нет-нет, ничего такого. Просто было темно, и я перепугалась, — слабо улыбнулась Елена.
— Ох уж мне этот лес, — силачка нервно оглянулась, — терпеть не могу.
— Послушай, Мариам, мы не можем здесь оставаться.
Фокусница рассказала подруге о происшествии в чаще. Та долго молчала, а потом достала из кармана серебряный амулет Бочелли.