Аллигат 2

Штиль Жанна

— Не верите? Я тоже не верил. Не хотел верить.

— Но и разбираться ни в чём не стал, — разозлился Мартин. — Ты поверил лживым письмам, поверил словам баронета. А её? Ты спросил её?

— О чём я должен был её спросить? Изменила она мне или нет? — Стэнли запрокинул голову и расслабленно рассмеялся.

Изменила или нет, — мысленно повторил Мартин. Шэйла не изменяла, а та, другая? Изменила сыну с ним. Если бы Стэнли стал разбираться во всём и спросил её, как бы она повела себя? Она сказала бы правду?

Воцарилось тягостное молчание. Приглушенный свет лампы освещал

лица сидящих за столом отца и сына. Каждый из них погрузился в свои мысли.

Лорд Малгри смотрел на виконта и его глаза светились тёплым внутренним светом, окутывали пеленой тепла и заботы. Сын… Сердце Мартина щемило от отеческой нежности: невыразимой, скупой, грубоватой, невысказанной. Он не мог вспомнить, когда в последний раз говорил с ним по душам. Вот и сейчас их разговор больше походит на допрос.

— Она была здесь, — услышал граф тихий задумчивый голос виконта.

— Леди Линтон… Я совсем забыл, — вздохнул Мартин. И с ней пора поговорить. — Мы должны были ехать в оперу.

— Сегодня здесь была Шэйла.

Лорд Малгри молчал. Когда? Когда она успела?

Стэнли усмехнулся и сделал глоток виски:

— Я не думал, что она способна на такое. Прислала записку, что ждёт меня для важного разговора в отеле «Виктория». Я поехал, а она тем временем вошла в дом, собрала вещи и… фьюить, — присвистнул он и со стуком поставил пустой стакан на поднос. — Вот, — достал из нагрудного кармана жилетки записку и бросил её на стол. — Вернула обручальные кольца. Странно, тряпки взяла, а золото нет. Я чего-то не понимаю, — затряс он головой, хватаясь за неё руками.

Глядя на белый прямоугольник листа, Мартин не спешил взять его. У него свело скулы от подкатывающего страха. Он никогда так не боялся за женщину. Ему показалось, что сейчас он прочитает нечто такое, после чего его жизнь изменится.

Стук горлышка графина о край стакана и бульканье виски вывели графа из задумчивости. Пряча дрожь пальцев, он взял записку и сосредоточился на единственной строчке в ней.

«Простите…» — неистово застучало его сердце, срываясь в пропасть. Тянущая боль под рёбрами не давала вдохнуть полной грудью. — Ты прости, милая, что заставил тебя пройти через всё это. Прости, что сейчас ты неизвестно где. Одна. Без поддержки и защиты. Прости.

— Я был в поместье Фалметт, — признался он.

Стэнли не удивился:

— Завтра я пошлю туда адвоката. Нет, не пошлю. Я поеду сам. Я спрошу её…

— Раньше нужно было спрашивать, — перебил его Мартин. — И клеветника нужно было искать, а не чинить поспешную расправу над беззащитной леди. Её уже нет в поместье матери. Она едва не убила баронета и сбежала. Испугалась.

Виконт затряс головой, прогоняя одолевший разум хмель, а граф продолжил:

— Всё ложь. Шэйла тебе не изменяла. Барт вынудил подписать её признание в измене. Уж не знаю, как всё было, но она захотела его вернуть, ударила баронета по голове и забрала бумаги.

— Шэйла ударила баронета? — Стэнли осёкся, вспомнив пощёчины и тяжёлую руку жены. Рассмеялся: — Я же сказал, что она изменилась.

— Я нанял детектива-полицейского, чтобы отыскать

леди Хардинг. Её найдут. Возможно, удастся что-либо прояснить с этими письмами.

— Так она о Роулеев, — оживился виконт.

— Не у них. Леди Стакей уверена, что не у них. Между Самантой и Шэйлой случилась размолвка. Стэнли, ты ничего не знаешь о своей жене, — Мартин укоризненно качнул головой, собираясь встать. — Ты хоть понимаешь, что она сейчас находится в опасности?

Стэнли подался к нему через стол и схватил за руку, удерживая:

— Погодите, отец. Простите меня, я был глупцом. Вы правы, нужно найти и вернуть Шэйлу. Если Барт лгал, то это он мог послать письма. Я убью его за клевету!

Мартин смотрел на Стэнли, такого родного и очень похожего на Майкла. Похожего на него.

— Иди отдыхать, сын. Поговорим завтра. Сегодня был тяжёлый день.

Осознание того, что всё невероятно сложно и Стэнли, возможно, любит свою жену, наполнило душу горечью и чувством вины. От приступа головной боли потемнело в глазах. Как сказать сыну об истинной измене его жены — и не жены вовсе, — и какую роль сыграл он, Мартин, во всём этом? Как сказать о его намерениях относительно незнакомки? Как не запятнать её честь и разрубить им же самим завязанный гордиев узел?

Глава 8

Ольга проснулась от собственного вскрика, сбросила с себя одеяло и села в постели. В горле пересохло и першило. Она закашлялась, дрожа всем телом и хватая воздух открытым ртом. Снилось что-то страшное, леденящее душу. Что именно снилось, не могла вспомнить, как ни силилась.

Она огляделась, медленно приходя в себя. Сквозь застиранную занавеску просачивался тусклый рассвет. Проступили очертания немногочисленной мебели. В глаза бросился стул у изголовья кровати, открытый флакончик духов. События вчерашнего дня закружились перед глазами хороводом.

«На предъявителя», — замерцала неоном надпись на закладном листе.

— На предъявителя, — прошептала «виконтесса», расчёсывая ногтями зудящие ниже колен ноги. Чем больше чесала, тем сильнее они зудели. Зуд перекинулся на предплечья — под пальцами прощупывались волдыри. Зачесалось лицо, шея.

Аллергия? — обеспокоилась Ольга. На что? От воды? Возможно. Постельное бельё? Каким средством оно постирано? Ньют говорил, что его мать стирает со щёлоком.

«Виконтесса» подтянула одеяло к лицу, принюхалась. На лбу защекотало. Она машинально хлопнула по нему ладонью, заметив прыгнувшую на одеяло чёрную точку. Ещё одну. Ещё…

Блохи, — обмерла Ольга. Остатки сна улетучились со скоростью света. А клопы тоже есть?

Она осмотрела простыню, ноги и руки. Спустив ноги на холодный пол, тяжело вздохнула и нащупала ступнями шлёпанцы.

Пройдя к мутному зеркалу на створке шкафа, осторожно погладила несколько расчёсанных укусов на шее и подбородке. Неужели хозяйка не знает, что сдаваемая ею комната находится в антисанитарном состоянии?

Услышав стук на первом этаже, и решив, что миссис Фармер уже встала, Ольга надела халат и вышла на тёмную крутую лестницу.